Дни они посвящали неспешным прогулкам: заходили в полупустые музеи в будние дни, часами бродили по лабиринтам букинистических лавок, где пахло старыми переплетами и тайнами, или просто сидели на скамейках в тихих скверах, наблюдая за прохожими. Вечера же проходили за ужином в маленьких, уютных ресторанчиках, где они могли наконец-то просто разговаривать — о книгах, об искусстве, о пустяках, — без гнетущего ощущения, что за спиной у них стоят призраки прошлого. В эти короткие, светлые моменты Алиса почти забывала о жутких ночных видениях, а черты Виктора теряли привычную суровость, делая его похожим на обычного человека, а не на затворника.
Но чем дольше длилась эта передышка, тем сильнее становилось необъяснимое, почти магнитное тяготение. «Черные Ключи», несмотря ни на что, звали их обратно. Оставлять поместье надолго без присмотра Виктор не решался — старый дом, со своими тайнами, призраками и скрытой жизнью, требовал присутствия хозяина. Однако мысль о возвращении в ту самую гнетущую атмосферу, что довела Алису до ночных истерик, была для него невыносима. Он видел, как она наконец-то начала оживать, и боялся снова потерять ее в тени тех стен.
Однажды утром, за завтраком, Виктор отложил в сторону телефон, в котором просматривал сводку новостей, и внимательно посмотрел на Алису.
— Сегодня возвращаемся, — сказал он. — Но кое-что изменится. Мы пробудем в «Черных Ключах» несколько дней, а потом уедем. Я нанял управляющего. Мне нужно познакомить его с домом, передать дела, чтобы быть спокойным за семейное гнездо.
— Управляющего? — Алиса не скрыла удивления, отложив ложку. Он так яро всегда охранял свое уединение.
— Да. Он будет заниматься всем хозяйством, контролировать ремонт, следить за порядком. Чтобы у нас... — он сделал паузу, подбирая слова, — чтобы я был спокоен за поместье, живя в Москве. Ты согласна со мной поселиться в Москве?
— Да, — тихо согласилась Алиса. — Так будет лучше.
Сборы были недолгими. Обратная дорога казалась менее напряженной, чем путь в столицу. Алиса уже не смотрела в окно пустым, отсутствующим взглядом, а с интересом следила за мелькающими за стеклом лесами и полями, иногда делясь с Виктором каким-нибудь внезапным воспоминанием из московских дней. Проезжая мимо города Владимир, Алиса, восхищенная открывшимся видом на белоснежные соборы и древние Золотые ворота, попросила Виктора ненадолго остановиться и прогуляться по центру города.
Погода стояла ясная, почти летняя. Взявшись за руки, они неспешно гуляли по Патриаршему саду, где цвели удивительные растения, а воздух был напоен сладкими ароматами. Неподалеку от Успенского собора они поднялись на смотровую площадку и долго стояли молча, наблюдая, как древний город раскинулся у их ног в золотистой дымке.
Потом пообедали в уютном ресторанчике с видом на Клязьму, и Алиса без умолку болтала, рассказывая Виктору забавные истории из своей жизни в этом городе. Она даже уговорила его заехать в ее однокомнатную квартиру, где она не была много месяцев. Виктор с молчаливым интересом рассматривал маленькое, но очень уютное жилье, впитывая атмосферу ее прошлой, до него, жизни. Затем они снова тронулись в путь, и остаток дороги до «Черных Ключей» прошел в задумчивом, но спокойном молчании.
Когда их автомобиль наконец свернул с асфальтированной трассы на знакомую, ухабистую грунтовку, ведущую к дому, начало уже смеркаться. Небо на западе пылало золотом, отчего знакомый пейзаж казался нереальным, театрально приукрашенным. И вот, наконец, из вечерней дымки проступил знакомый, веками не менявшийся силуэт.
«Черные Ключи». Острые, как кинжалы, шпили башен, массивные, поросшие плющом стены, темные, словно слепые, окна. Дом стоял, как гигантский каменный страж, возвышающийся над потемневшим, безмолвным парком. Алиса перевела взгляд на Виктора. Он сидел неподвижно, его взгляд был прикован к дому с тем сложным, неизменным выражением, в котором смешались давняя ненависть, глубокая тоска и какая-то древняя, кровная связь, разорвать которую было выше человеческих сил.
— Вот мы и дома, — тихо, почти про себя, произнес он.