— Согласно условиям контракта, — его слова падали, как тяжёлые капли, отмеряющие её свободу, — вы не имеете права покидать поместье ровно один год. В противном случае вас ждут судебные тяжбы и выплата огромной неустойки. Я бы вам не советовал...
И прежде чем она смогла найти слова, он снова повернулся к выходу, бросив на прощание через плечо:
— И приведите себя в порядок. Вид у вас, будто вас ночью гоняли призраки. Хотя, кто знает... — его губы тронула та ускользающая, опасная улыбка, — в «Чёрных Ключах» всё возможно.
Глава 6
Дни Алисы в «Чёрных Ключах» превратились в извращенный танец, где каждый жест был выверенным уколом, а каждое слово — отточенным клинком. Виктор Морт, холодный и невыносимо прекрасный, видел в ней не реставратора, а новую игрушку для своей изощренной скуки.
«Ваша кисть дрожит, Алиса, — бросал он, проходя так близко, что воздух вздымался шелком его рубашки. — Страх испортить наследие моего рода? Или просто недостаток... таланта?»
Его дыхание касалось ее шеи, и Алиса, чья душа еще не затянула синяки, оставленные извращенной любовью Эрика, чувствовала, как по спине бегут мурашки. «Дрожь — признак жизни, мистер Морт. В отличие от вечной ледяной стабильности», — парировала она, обнаруживая в себе забытую способность сопротивляться.
Его это забавляло, ее это бесило, разжигая внутри незнакомый огонь. Он являлся в галерею ежедневно, ведомый странным влечением, и подолгу стоял за ее спиной, наблюдая, как ее пальцы скользят по холсту.
— Интересно, — его голос обволакивал, словно бархатный дым, наполняя пространство между ними напряженной интимностью. Он сделал шаг ближе. — Способны ли ваши руки, такие неуверенные в жизни, на нечто по-настоящему прекрасное?
Алиса почувствовала, как по ее спине пробежала волна жара. Его слова висели в воздухе, словно вызов, и она подняла подбородок, встречая его пронзительный взгляд.
— Мои руки способны на многое, если им не мешать, — ее голос прозвучал тише, но тверже, чем она ожидала. Пальцы, испачканные краской, непроизвольно сжались.
Виктор Морт медленно, почти гипнотически, проследил взглядом за этим движением, его глаза, темные и бездонные, задерживались на каждой линии ее ладони, на каждом суставе.
— Заманчиво, — прошептал он, и в его голосе зазвучала новая, опасная нота. Уголки его губ дрогнули в едва уловимой улыбке. — Очень заманчиво. Я всегда ценил... скрытый потенциал. Особенно когда он прячется за такой хрупкой оболочкой. Надеюсь, однажды вы решитесь его продемонстрировать.
Алиса замерла, ощущая, как его слова повисли в воздухе ядовитыми испарениями. Она не знала, как их понять — как насмешку, угрозу или нечто более опасное, замаскированное под двусмысленный комплимент. Ее пальцы инстинктивно сжали край фартука, и она почувствовала, как краска горячей волной приливает к щекам. Виктор Морт, казалось, с наслаждением впитывал ее замешательство; в его глазах вспыхнула искра холодного торжества, прежде чем он, не сказав больше ни слова, развернулся и вышел из галереи. Словно тень, он растворился в полумраке коридора.
Но если дни в «Чёрных Ключах» были пыткой отточенными фразами и тяжелыми взглядами, то ночи превращались в настоящий ад. Тихие, крадущиеся шаги за дверью, от которых сжималось сердце; шепот, пробирающийся сквозь щели в стенах — бестелесный и леденящий душу. А однажды ночью ее разбудило нечто новое — жалобное, протяжное пение. Голос девушки, чистый и пронзительный, словно нож, резал толщу ночной тишины, наполняя ее неземной тоской.
Сердце Алисы замерло, а затем забилось с такой силой, что отдалось болью в висках. Она вскочила с кровати, холодный пот покрыл ее кожу. Легкая шелковая сорочка, единственное прикрытие, беспомощно скользила по обнаженным плечам и бедрам, цепляясь за изгибы тела. Звук, зловещий и манящий, казалось, доносился прямо из коридора. Дрожащей, почти не слушающейся рукой она повернула ключ в замке и приоткрыла дверь.