Его друзья были обеспокоены тем, что происходило, но преданные Демьену не смели ему мешать. И понимали что теперь они и войско короля по две разные стороны. И если что, то будут стоять за своего друга, с которым прошли так много потрясений, до самой смерти стоять если понадобится.
Она очнулась и даже не подавала виду, что уже не спит. Просто лежала на спине и смотрела на небо, которое было видно сквозь решетки ее тюрьмы. Никакой паники, возмущения, страха, даже удивления. Она лежала так, словно проснулась утром и впереди еще длинный, интересный день. Ее вообще не донимали ни положение из чужестранки в пленницу, ни даже наручники из металла на руках.
Хотя нет, наручники ей были в тягость, поэтому она тут же сняла их совершенно легко и непринужденно, никто даже не понял как она это сделала. А когда она их выбросила из клетки и поправила свою черную косынку, полностью покрывающую ее волосы, то начала напевать какую-то песенку.
Все войско короля просто с ужасом за этим наблюдали, стало очевидно, что раз она справилась с наручниками, выйти из клетки ей вообще не за труд.
Итак, пророчество подтвердилось – чужестранка самая настоящая ведьма.
Демьен с ухмылкой наблюдал за напуганными рожами военных. Итак, то, что она однажды сбежит лишь вопрос времени. Однако пока она не спешила это делать. Может быть, в ее планах попасть-таки во дворец короля и убить его?
Ее стерегли всю ночь, но ночью она отдыхала и не предпринимала попыток к побегу. Когда же колонна приближалась к Истине, им на пути начали попадаться селения. И они заинтересовали пленницу. Дева тут же села и с любопытством своих разноцветных глаз рассматривала людей, которые горбатились над скудным урожаем у своих убогих домишек. Люди эти, завидев войско с клеткой, в страхе прижимались друг к другу. Страх. Один страх был в их глазах. И в глазах детей и в глазах стариков.
Девушка смотрела внимательно на народ Нового Материка и, наконец, обратилась к ехавшему недалеко от нее одному из воинов.
- Почему я не видела младенцев или сохнущих пеленок? Малышей отнимают у родителей?
Тот, к кому она обратилась отвернулся с каменным лицом и сделал вид, что не слышит ее. Но Демьен слышал. Он удивился тому насколько проницательна эта девушка.
- Действительно отнимает. Новорожденных отнимает неизвестная болезнь уже 2 года. За это время все дети, которые родились, умирали в течение первого часа. Самому младшему ребенку на всех землях чуть более двух лет.
Демьен старался не выдать своих чувств – единственная тема, которая его так ранила. Поэтому его голос шелестел словно сухие листья на ветру.
- Болезнь?- задумчиво переспросила она и ее лицо на миг тоскливым стало.
Больше она ничего не спрашивала, лишь наблюдала. Некоторые люди так боялись, что отходили подальше, завидев отряд из воинов. А страшнее всего для них была эта девушка, что так яро стерегут. Неужели она так опасна?
И тогда дева доказала, что она действительно не так проста. Вызвать силу стихий ей ничего не стоило, она играла то огнем, то облаком с дождем, то ветер напускала. Дева играла и игрой своей наслаждалась. Прекратить это безумие все войско было не в силах. Ей угрожали, но в ответ получали ветра порывы.
Поэтому эти угрозы слабели. И люди видели впервые силу, которая могла противостоять в одиночку целому войску. Пока отряд достиг столицы, этот поход оброс такими мифами, что даже король был в ужасе. Было ясно что чужестранка не пленница вовсе а гостья, которая сама может взять кого угодно в плен и заставить делать то, что ей хочется.
В селах, мимо которых проехала ведьма, вырос урожай, там появлялся дождь где это было нужно, дети начали веселиться с радугами играя, а покосившиеся дома вдруг выравнивались и стояли как новые.
Это была магия, но добрая магия и пока жрецы не успели предупредить удивленный народ что это – зло, и нечему здесь радоваться, люди впервые зрели чудо и дивились.
Перед самой столицей Демьен подъехал к ней и задал вопрос так, чтобы могла слышать лишь она:
- Почему ты не бежишь?- удивление было сродни разочарованию и он выдал что уже хочет ее побега, хотя два дня назад намеревался снести ей голову и отнять яйца драконов. Он сам себя не узнавал.