Хм, принцесса. Принцесса драконов… я глянула на яйца, окаменевшие. Яйца тех самых существ в моей лодке, тех существ, чей след исчез две тысячи лет назад и в который раз поняла, что ничего к ним не чувствую.
Ни благоговения, ни удивления, ни даже страха. Моя миссия, насколько я поняла, заключается в том, чтобы исправить ошибку Белого Дракона и подарить людям на Новом Материке шанс избежать тотального вымирания. А из этих четырех яиц должны произойти те, кто мне в этом поможет. Я не знаю, как я это сделаю, но только не так, как это сделала первая принцесса – погибнуть над ними от рук любимого и дать выход злу. Иначе действительно родятся драконы, но мне нужны другие, совершенно другие существа. Какие? Даже те, кто наставлял моего мудрого учителя на Святых Горах этого не знают. Так стоит ли мне, пичужке посреди бескрайнего океана об этом гадать?
Итак, я с пяти лет обладала магией стихий. Я и сейчас ней обладаю, но вот пришлось мне поскитаться с родителями по пустырям, дабы спрятать мой дар от других. Боялись? Нет, не боялись, просто не хотели вызывать подозрения и ненужные беспокойства о новом конце Миолантии. Мои способности с ней никак не связаны, они связаны с той землей, где я окажусь со дня на день. Они связаны с Новым Материком – адом, который был выбран добровольно.
Учитель пришел на берег моря. Туда, где я чинила папину рыболовную сеть, пообщался с моими родителями в сторонке совсем немного, показал им свой кулон и они с благоговением на него смотрели, кивая головами в знак согласия. Затем мама подошла ко мне, погладила по спутанным волосам и сообщила, что мне предстоит покинуть дом, отправится учиться у этого чужого бородача, мол, он великий человек.
Какое мне было дело до этого в мои 8 лет? Я хотела бегать у моря, плавать и играть со своей собакой в поле, а не учебу проходить на затерянном острове!
Выбор у меня был невелик и тогда я впервые в жизни разозлилась. Именно злость проявилась во мне впервые, я отпихнула мать, не глянула на отца и села в лодку того старца тут же, даже не глянув на своих родителей на прощание. Представляю, как они страдали в тот момент, но мое страдание было не меньше. Конечно, спустя два года я навестила их, когда позволил Учитель. И попросила прощения за свое поведение. И я навещала их каждый год, а три дня назад, проплывая мимо их дома, даже не взглянула в ту сторону. Это место принадлежало той, кем я уже больше не была.
Некоторые прощания навсегда лучше произвести в одиночестве. Слез для похода мне только не хватало!
Слезы… немало я их пролила на том острове у Учителя, который первым делом обрил меня на лысо, как только мы попали в пещеру, у самого алтаря! И молитву прочел на своем странном наречии. Сжег мои золотые локоны, а пепел спрятал. И больше он к моим волосам не касался.
Меня, чтобы я исполнила свой путь, нужно было воспитать не в духе доброй старой Миолантии, когда вокруг тишь да блажь, все правильно, понятно и не страшно. Я должна была стать неустрашимым воином, которому предстоит далекое путешествие, а для этого Амир приплывал на остров и давал мне уроки владения меча. И обращался со мной как с мальчишкой.
Да, на Миолантии было войско, священной войско без нужды войны должно было сохранять равновесие. Мужская суть, энергия войны нужна для того, чтобы свет Рая имел опыт цивилизованной тьмы. Прирученная тень, для равновесия, для гармонии.
Я вкушала эту мужскую энергию и тень в течение 10 лет. И вот, я плыву на этой лодке вдаль, чтобы применить навыки воина. Но воин ли я?
Нет! Я – это я, Наяна так меня называют, но кто я на самом деле? Нет слов, чтобы описать. И я собиралась проверить себя, узнать кто я такая. В Миолантии я бы точно об этом не узнала.
Я улеглась в этой лодке поудобнее, ожидая, когда ветер вновь появится и смотрела на синее красивое небо с разнообразными белыми облаками - разводами. Словно по небу провела рука невидимого ребенка забияки.
И знаете, о чем я подумала? Мои волосы заговоренные, никто их не тронет и не отсечет, только я, если решу вернуться в Миолантию, учитель говорил это мое право. Но вся беда в том, что, будучи девочкой, я пообещала, что больше ни за что на свете не позволю себе лишиться волос.