- О, Степанов ! Вовремя ты зашёл, хоть и неожиданно – обрадовался он. Тут одна молодая особа прямо оборвала телефон. И звонит и звонит !
- Просит передать тебе лично и срочно… Тут он замялся… - В общем вот какое дело… Настю Кораблёву арестовало НКВД…
- Когда она звонила ? Кто её арестовал ?! Где она сейчас ?!! – голос мой с взволнованного перешёл в рычание. Корчагин – начальник отдела, растерялся от моего напора и рыка:
- Михаил – я не думал, что эта Кораблёва для тебя так важна, а то бы мы её к себе забрали до твоего приезда…
- Я задал вопросы и хочу услышать на них ответы ! – на глаза наплывала тёмная пелена бешенства и я готов был всё крушить и уничтожать !
- Сейчас всё узнаем – ты только не заводись ! – словно из под воды, донёсся до меня испуганный голос начальника. Надо успокоиться – здесь не враги… Через пару звонков я всё знал: Взяла её госбезопасность - люди Меркулова, а доставили её в СПО – следственный отдел по требованию следователя СПО капитана госбезопасности Хайфица Исаака Львовича. Это что же – приходя в себя, даже удивился – не всех евреев убрали из НКВД ? Значит этот кому то был нужен…
- В каком он кабинете ? – бросил резко, ни к кому не обращаясь и получил ответ от того же Корчагина и заботливое предупреждение:
- Ты не влезай в это дело – мы всё сами уладим… Не слушая, метнулся из кабинета в коридор. Ушёл в невидимость и пошёл по коридору в крыло, которое занимал СПО – следственно-политический отдел. А вот и нужный мне кабинет ! Рука хотела рвануть ручку двери, но я сдержал себя и осторожно потянул её на себя. Дверь чуть-чуть приоткрылась…
- Что – сучка Степановская: не хочешь говорить, что тебе в постели говорил твой любовник ? – услышал гнусавый голос с картавым оттенком – ну и дура… Ты мне все равно всё расскажешь !
- Когда Степанов узнает, что ты мне предлагаешь – он тебя не пожалеет – так и знай ! За яйца тебя сволочь на дереве подвесит, чтобы ты больше не смог зачать таких ублюдков, как ты ! – услышал дерзкий голос Кораблёвой. Значит её ещё не били… - понял я: после битья женщины так дерзко не разговаривают… Значит я вовремя – не зря меня сюда тянуло…
- Дерзишь… - весело ответил следователь – это хорошо. Это мне нравится… Я люблю таких… Я тебя обработаю как следует; потом отдеру во все дырки, а потом заставлю тебя танцевать передо мной голой и песни мне петь – как ты пела своему Степанову – красивая подстилка ! Во мне снова начала подниматься из глубин сознания слепая, безудержная ярость. Нет – не время ещё… - придержал я её – послушаем ещё немного…
- А когда арестуют твоего любовничка и я его допрошу со всей страстью – я посажу его в этой комнате и на его глазах буду драть тебя гордячка !
- Да я тебе твой корешок гнилой вместе с твоими вонючими яйцами оторву - морда жидовская ! – выкрикнула зло арестованная. А вот это ты зря девочка – здесь так со следователями не говорят !
За дверью резко скрипнуло дерево по дереву; стукнулось обо что то; топнули шаги и раздался тупой удар. Женский вскрик; стук упавшего на пол стула, вместе с телом. Новый вскрик – от боли и картавый выкрик:
- Гнилой, говоришь ? Тем хуже для тебя – тварь ! И новый звук удара…
Пора вмешаться, а то ведь он в порыве служебной страсти забьёт мою Кораблёву ! С кем я буду песни петь перед нашей элитой ? – промелькнула в голове почему то весёлая мысль, загоняющая злобу вниз, в далёкие глубины. Я вышел из невидимости и рванул дверь на себя. Что за картина: моя Кораблёва лежит на спинке уроненного на пол стула; на левой стороне лица расплывается синяк от удара; а скуле распухает на глазах шишка ещё от одного удара, а следователь ведёт активную подготовительную работу к ломке упрямой подследственной. Одна рука намотала на кисть шикарные волосы Насти, а другая уже задирает подол платья, стремясь проникнуть к запретному месту. А Кораблёва ? Лежит, оглушённая двумя ударами и, похоже, не чувствует скользящей по её ноге жадной иудейской руки, так охочей до белого славянского тела. Шагнул за порог и с треском захлопнул дверь – а вот и я ! Не ждал меня – жидовский насильник ?!
Капитан повернул голову на стук двери и замер. Глаза его стали расширяться, становясь круглыми, как серебряные рубли; морда и без того неприглядная, совсем перекорёжилась, а рот раскрылся в немом то ли крике, то ли вопросе. Я улыбнулся зловеще и следака затрясло…
- Не ждал – сучёнок ? – ласково спросил капитана – на стул меня здесь посадить мечтаешь ? И допросить ? На – допрашивай ! Носок ботинка ударил точно в середину челюсти – послышался хруст ломающихся костей… Голова, вместе с телом, мотнулась от удара, а Кораблёва снова вскрикнула от боли – рука, не успевшая разжаться, рванула волосы ! Настя вскрикнула и пришла в себя. Села, махнула рукой, сбивая подол платья и крикнула: