- Что же он делает – сука ! – раздался сбоку яростный шёпот Борисова…
- Бьёт раба за то, что он не хочет работать… - прошептал в ответ и добавил – а если не сможет работать – отведут подальше и перережут горло. И бросят труп – чего с ним возиться, силы тратить… Это же раб, Колюня…
- И что – мы так и будем смотреть как мужика забьёт палкой этот урод ?! – разъярился Борисов. Чувствую – и другие тоже оценили ситуацию…
- Будем смотреть… - ответил резко – мы для чего сюда пришли ? Тем более дедок не даст забить мужика до смерти – негоже портить имущество… И точно: дед счёл воспитание достаточным. Крикнул и пацан остановился… С трудом – как мне кажется: дай ему волю, забил бы до смерти. Что и делали чеченские мальчишки с пленными русскими солдатиками… Вспомнились разом кадры из видеозаписей: вот мелюзга играет в футбол отрезанной головой… А вот самый смелый и дерзкий подходит к стоящему на коленях худющему славянину и схватив за подбородок, режет ему горло. А потом отрезает голову. Совсем ! И, гордо подняв её вверх – бросает стоящим в отдалении "зверятам". Взамен старой… "Герой" воспитывается…
Дедок встал с камня и что то крикнул. Второй мужчина выпустил из рук "лопату" подошёл, к лежащему неподвижно товарищу по несчастью и начал его поднимать… Тот с трудом поднялся и оба побрели к дому, из которого выбежал мелкий чечен. А тот шёл следом и ударами палки подгонял пленных. Загнал во двор и погнал к приземистому полуподвалу. А дед гордо распрямился и неторопливо пошёл к дому. Пленный, что был на ногах, опустил второго на камни перед подвалом и пошёл, подгоняемый палкой мелкого, из дома. На огород. За "лопатами". Вернувшись, затащил обессиленного мужика в подвал. Мелкая сволочь, дав, напоследок пинка по ногам обессиленного парня, закрыл крепкую деревянную дверь, воткнув в скобу деревяшку… Зря ты так мальчонка – земля круглая; ответка вернётся…
Отполз от хребта вниз, бросив на ходу – Уходим… Парни отползли; встали на ноги. Взгляды у них были очень уж специфические. И глядели на меня с таким укором, словно это я всё там сделал ! Ничего – ещё не вечер: вы ещё не такое, возможно, увидите ! И мне: как не странно – этого хотелось… Никак не реагируя на такие красноречивые взгляды, огляделся вверх по склону хребта. Так – вон то место, с чёрным провалом среди камней, замеченное с хребта, меня заинтересовало. Бросил, не глядя назад – За мной… Провал оказался неглубоким разломом метров в пять длиной, на дне узкой полоской лежал нерастаявший снег. Самое то для задуманного мною. Ткнул пальцем вниз, приказав:
– Расчистить снег, сгребя его в дальний угол. Остановимся здесь, заодно и поужинаем… И добавил, не обращая внимания на буравящие мою спину неласковые взгляды – а я пойду, осмотрюсь. Поужинаем - поговорим…
Глава седьмая
Хорошо, что есть на свете это "счастье" – путь домой…
Выскользнул из расщелины и, пригнувшись, засеменил к узкой тропе, через перевал, спускающейся в долину. Зашёл за густые кусты и ушёл в невидимость: мои то знают о этой особенности, а вот Кабанову о ней знать рано. Пока рано… Распрямился и пошёл, уже по тропе, вниз. Миновал первую саклю, с претензией на дом; второе каменное строение, подошёл к нормальному одноэтажному каменному дому: в нём жил с семьёй тот гордый дед-горец. Он то мне и нужен… Вежливо "позвал" его на улицу. Раз, другой… Ненавязчиво позвал: вроде как полюбоваться прекрасными видами окружающего пейзажа в надвигающихся сумерках…
Дедок вышел… Ввёл его в состояние саматхи – просветления, при котором он расслабился и забормотал себе под нос, довольный жизнью. Из его бормотания, направляемого мной в нужное русло, тихими вопросами, воспринимаемыми им как своими собственными выяснил то, что мне надо. Ну а дед ? Постоял, посмотрел на закат и пошёл обратно домой. Ну вот восхотелось ему выйти из двора и постоять – кто его в этом упрекнёт ? И жена вряд ли спросит: А за каким чёртом ты, старых хрыч, попёрся на улицу ? Не тот здесь менталитет… Так что: он – домой, а я – на перевал. Зашёл за кусты и вышел уже видимым. В расщелине идиллия и рассабон, но служба на высоте: голова наблюдателя, в камуфляже, торчит из расщелины. Не знал бы – подумал что камень с маленьким сухим кустиком…
И в расщелине почти все готово к готовке: плитка с таблетками сухого спирта готова к "труду"; снег в котелке умят плотно; на куске брезента лежат сало, пшёнка для каши… И второй котелок полон снега: это для чая. Или кофе… Парни ждут своего командира и негромко "чешут языками"… Борисов с Кабановым – понятное дело… Полковник привалился в стенке, подложив под спину маск. халат и дремлет в пол глаза. А может слушает трёп молодых. На карауле молодой – Хафизов. Увидел меня, но позу не изменил, бросил только негромко – Командир идёт… Подошёл, спустился. Дергачёв – видимо, повар, глянул вопросительно. Бросил негромко: