Караван перевалил через хребет часа через полтора после занятия нами позиции: видимо заночевали на ночь, купцы живого товара, где то в долине. А что: к чему им шарахаться ночью по горам – за ними же никто не гонится, и товар не пропадает от долгого ожидания… Пересчитал – вглядываясь, до рези в глазах, в спускающихся вниз всадников. Пятнадцать…
Душа возликовала – даже очень… Очень приемлемое для нас число ! Выдохнул, сбрасывая накопившееся во мне напряжение и престал вглядываться в караван: на таком расстоянии горцы не смогут почувствовать к себе пристальное внимание и настороженный взгляд, но всё же, всё же… Я и своим наказал – строго-настрого: не пяльтесь на врага, держите движение краем взгляда, пока не выйдут к ориентирам засады, иначе насторожите. "Купцы" спустились с хребта и неторопливо, но неумолимо, двигались к месту засады. Точке невозврата, я надеюсь… И двигались они молча, не подавая никаких жестов и, как мне кажется, не чувствуя своей дальнейшей участи. Хотя нет: их главный, судя по оружию, одежде и коню, вдруг начал ворчать головой направо и налево. Почувствовал, гад – наверняка почувствовал напряжение моих бойцов, или почувствовал чей то пристальный взгляд. Пока только он один, но это только пока… А караван, тем временем, зашёл в зону поражения ! Пора – тем более едущий рядом – тропа позволяла, что то у него спросил… Хорошо он был с дальней от меня стороны: палец выбрал свободный ход курка; хлопнул негромко пистолет; лязгнул, узнаваемо, затвор и голова главаря выкинула в сторону от меня – прямо на спрашивающего, сгусток крови и костей… И тут же второй выстрел – уже по любопытному ! И тоже – точно в цель ! Не услышал – увидел, как начали падать, или сползать с сёдел бородатые мужики, звероподобного вида… А остальные – привычно рвали с плеч винтовки; посылали, ногами, вперёд лошадей, или разворачивали назад ! И падали, падали, падали… И какая тут смена позиции ! Я сам – стреляя с колена, выцеливал тех, кто не растерялся и ловил их на мушку ! Ствол вправо-влево – а врагов то и не осталось ! Совсем не осталось ! Только несколько горцев ещё шевелились на камнях: то ли предсмертные судороги, то ли сильное ранение, не позволяющееся двигаться ?! Привычно уже, замер, переводя ствол Браунинга с одного подозрительно лежавшего тела на другое, но стрелять не спешил: патронов к Хай Пауэру, в отличие от Маузеров, у меня было не неограниченное количество. Пусть мои проведут контроль… И они провели, как и им было велено: то одна голова, то другая, дёргались и брызгали в сторону кровью от попадания пули. Вот так легко и просто ?! – промелькнула у меня в голове шальная мысль ! Думаю не только у меня одного… Но… Полежим немного без движения, подождём. Чего ? Да чего угодно ! Ну, хотя бы спада эйфории и уровня адреналина…Пусть немного выпустит из своих цепких лап…
Минут пять ничего не происходило… Наконец я, посмотрев на разбросанные в хаотичном беспорядке тела – там, где их застала смерть, поднялся и вышел из невидимости. Повернулся и махнул рукой Кабанову, в сторону тропы, уходящей туда, откуда пришли горцы. Степан двинулся по склону, заходя в тыл лошадям башибузуков, разбредшимся в поисках пропитания. Громких выстрелов, пугавших лошадей не было, хотя свежую кровь они почуяли. А что хозяева лежат без движения – так это их дело… Кабанов – по нашей договорённости, как местный абориген, большую часть своей сознательное жизни проведший среди коней и знающий их привычки, пошёл налаживать с ними контакт, предлагая им "сладкую жизнь" в виде угощений кусочками сахара… Не думаю, что горцы, при дефиците кускового сахара здесь, в горах – баловали своих верных друзей по походам и налётам. А тут хоть и чужак, но с дефицитом ! И какой коняжка устоит ? И верно: Стёпа обошел лошадей и приближаясь к первой паре: у каждого горца к седлу был привязан заводной конь, говорил что то, протягивая руку с кусочком сахара… Не думаю, что кони его понимали: он в чеченском понимает ещё хуже, чем я – скорее они различали интонации голоса. Вот и позволила первая паре подойти к себе и приняла из рук чужака непривычное сладкое лакомство. А лиха беда начало: где первая пара – там и вторая, а за ней и третья… И каждую последующую Кабанов привязывал к луке седла последней лошади в всё больше увеличивающейся связке… "Споткнулся" Стёпа на жеребце начальника купцов. Ах – что это был за конь ! Явно их благородных кровей. Вороной; с белыми "чулками" на бабках передних ног и белым пятне на груди ! Стёпа даже караван свой лошадиный оставил, привязав повод передней пары к небольшому деревцу, прежде чем направился к жеребцу. И всё напрасно: не подпускал его к себе конь начальника ! Всхрапывал, пятился; мотал мордой… А потом, даже пошёл на парня, гневно заржав ! И рванул мимо обескураженного Стёпы по тропе – обратно к себе в аул !! А вот этого допустить никак нельзя !!! Повернулся к Хафизову: