Пока мои бойцы осмысливали услышанное, а потом – думаю и обсудят, я вновь направился в аул, прихватив запасную одежду. Для привязанного к дереву раба. Солнце давно уже ушло за горизонт и воздух ощутимо похолодал, а позднее станет ещё холодней. Как бы этот бедолага не помер: или от холода, или от побоев. А то может сердце просто не выдержать: я же подлечил его всего-ничего, чтобы улучшение его состояния не бросилось в глаза. А то подойдёт кто то; глядь – а раб то совсем молодцом выглядит ! Пока дошёл, смотрю – аул уже успокоился. Здесь, как и в деревнях рано дорог ложатся спать: хоть и советская власть уже давно и в Грозном добывают нефть, но керосин для керосиновых ламп по прежнему дорог и доставить его не так то просто. А потому – нечего зря жечь керосинку ! Вижу – только в паре домов, а не хижин или сакель в окнах трепыхается неровное пламя керосиновых ламп… И окна тут далеко не у всех закрыты стёклами – говорить о равноправии даже в одном тейпе язык не поворачивается ! Хотя - мне то до этого какое дело ? Меня, сейчас, интересует бедолага у дерева… Поспешу: и одену его и подлечу; и информацию нужную получу…
Возле дерева заметил непонятное движение. Неужели сам освободился ? Или нашлась добрая душа ?... Всё оказалось намного проще. Возле дерева стоял мой негласный знакомец – паренёк-наблюдатель с перевала… Не получилось "прославиться" – сообщив первым о подходящем караване, так эта мелкая сволочь решила компенсировать свое расстройство. Эта… особь стояла рядом с привязанным рабом и била его палкой ! Причём умно так била: ударит и прислушивается: не идёт ли кто на площадь, привлечённый шумом ? Не идёт ? Тогда на – получи проклятый кяфир ещё один удар ! И ещё – пока никто ему не мешает ! Вот чем мог бессловесный раб досадить этой мелкой сволочи ?! Вряд ли чем то мог – иначе бы его за это наказали. Значит удовлетворяет свои низменные потребности !
Короткий рубящий удар под основание шеи и, не доросшая до шеи взрослого горца тщедушная шейка хрустнула и тело, мгновенно потеряв жизнь и "внутренний стержень", сложилось бесформенной грудой на каменистой земле. Присел рядом с малолетним мучителем, оставаясь в невидимости. Так: что мне с этой мерзостью сделать ? Спрятать или оставить здесь, вложив в руку палку ? От скрежета, раздавшегося сверху, вздрогнул.
- Кто бы ты не был – спасибо… Хотя я бы сам, с удовольствием, сломал ему шею… - проскрипело сверху. Поднял взгляд – на меня, а скорее всего на тело, смотрел привязанный к дереву мужчина. Да… - досталось ему в моё отсутствие ! Несколько свежих багровых полос на лице; распухшее веко правого глаза; рассечённая верхняя губа… И сверкающий лютой ненавистью второй – ещё травмированный. Пока ещё травмированный…
Поднялся, зашёл за дерево – туда, где навязаны узлы верёвок. Резать не стал – сразу покажет неспящему любопытному, что кто то помог рабу избежать уготовленной ему участи. И продаст ему уверенности – поднять "по тревоге" весь аул ! А так: может кто и помог из местных, или сам развязался и убёг – не так уж и страшно: в таком состоянии далеко не убежишь ! Так что и до утра можно подождать, да при свете и рассмотреть место казни. И увидеть то, что сейчас – из-за темноты увидеть не получится… Отвязанный мужчина с глухим, сдерживаемым стоном опустился на камни площади, осторожно раскинув руки, что вызвало новый стон. Как же я забыл – ему же руки вывихнули в суставах, когда к дереву привязывали ! Обошёл; присел спереди и положил руки на плечи. Пустил силу на излечение не только суставов, но и всего остального. Но главное – на суставы и восстановление внутренних резервов. А внешний антураж ? так пусть мои посмотрят – злее будут ! А потом я всё это и подлечу и уберу – не проблема…
- Спасибо тебе добрый человек… - уже более похожим на голос, поблагодарил меня бывший раб. Присмотрелся – лицо к лицу и чуть не брякнул: И чего это ты так себя запустил приятель ?..., да вовремя спохватился – дурной пример Борисова что ли на меня так действует ?
- Ты посиди пока; в себя приди, да одёжку эту с себя скинь – небось вся вшами пропиталась… А я пока эту дрянь куда-нибудь пристрою. Не нужно, чтобы его кто то обнаружил раньше времени… Подхватил под мышку безвольно повисшее тело мелкого гадёныша, не успевшее перерасти в крупного гада и пошёл вниз к речке, вернее второму ряду хижин горцев второго сорта. Дошёл до ближайшего двора; осторожно перекинул тело через невысокий каменистый забор и отпустил. С негромким шорохом – никого не разбудив, мелкий улёгся на стылые камни в тени забора. До утра его здесь никто не увидит, ну а после будет уже не важно. Вернулся к дереву – мужчина уже стоит голым. За деревом. Соображает не светить своим телом…