Вспомнил «Переезд» Бориса Екимова, вспомнилась и другая его книга – «Прощание с колхозом», сборник очерков. Некоторые я читал когда-то в журнале «Новый мир», но содержание забылось. Журнальные публикации имеют свойство забываться. За редким исключением. А вот собранные под одной обложкой очерки произвели на меня мощное и, к сожалению, гнетущее впечатление.
Я тогда писал «Елтышевых», роман о деревне, об этой деревне, о семье, которая сюда переехала, подобно нашей, из города, и погибла. Сначала, что называется, нравственно, а потом физически.
Когда я пишу, то много читаю. Во всяком случае больше, чем обычно. И в тот раз мне попал в руки двухтомник Екимова – сборник рассказов и сборник очерков. Многие рассказы я не раз читал раньше, поэтому открыл очерки.
Это летопись гибели. Очередная летопись очередной гибели русской деревни. Звучит иронично – писали о гибели и Тургенев, и Чехов, и Солоухин, и Распутин, – а с другой стороны, похоже на чудо, что каждый раз деревня восстает из могилы. Правда, восстает всё более слабой.
Сколько ругали колхозы, совхозы, но оказалось, что новые формы еще хуже. А может, дело не в форме?..
Как я выяснил позже, уехав отсюда (нужно ведь было узнать, где провел три года и где живут мои родители), деревня эта старинная, основана в 1833 году как казенное военное поселение. Таких поселений с 1829-го по 1839-й на юге Енисейской губернии, вблизи тогдашней границы с Китаем, было построено с десяток.
В них селили ссыльных, чтобы «через усредоточенный надзор и занятие в хлебопашестве удержать преступников от побегов и праздности».
Поселенцами были пойманные беглые крестьяне, не помнящие родства бродяги, проштрафившиеся солдаты. Им выдавали орудия труда, семена на посев, лошадь. Правда, малая часть становилась крепкими хозяевами – одни превращались в нищих, другие в воров и грабителей.
Для поселенцев ставили однотипные дома по линейке – один дом на две семьи, но многие или рубили себе отдельные избы, а казенные забрасывали, или утепляли казенные, например, заделывали до половины большие окна, которые «не соответствовали сибирским морозам», как было сформулировано в одном из отчетов того времени.
Кстати, до сих пор и в этой деревне, и в соседних много домов на две семьи, построенных явно государством. Конечно, это не те, начала позапрошлого века, но… Традиция, что ли…
В 1842 году проект с казенными военными поселениями закрыли, деревни стали обычными. Хотя ссыльных присылать продолжали. Во второй половине века в нашу деревню «водворили» несколько десятков семей ссыльных татар с Волги. За что – вроде особых волнений в то время в тех местах не было, – мне выяснить не удалось. Так или иначе, волжские татары оказались здесь и живут до сих пор. И единственный праздник, который отмечают в деревне массово, шумно, с душой, – сабантуй. А деревня называется Восточное.
Почему я называю Восточное деревней, а не селом – ведь средний род: «оно», «село», «Восточное»? Да и официально оно имеет статус села. Называю так потому, что церкви здесь давно нет – разрушили в тридцатые или шестидесятые, и на ее месте, на бугорке, стоит здание амбарного типа – клуб…
Сначала название мне казалось вполне логичным и объяснимым – живет в деревне много татар, вот и назвали Восточным. Да, пресновато, не то что большинство названий соседних сел и деревень, в которых наверняка есть необъяснимые тайны, отзвуки языков древних народов, здесь обитавших, – Жерлык, Ничка, Каратузское, Жеблахты, Тесь, Кужебар, Танзыбей, Суэтук, Сагайское. Даже привычное на слух Шушенское имеет в названии тюркское слово «шушь» – кость.
Есть, правда, Тигрицкое (тоже бывшее казенное поселение) – говорят, что назвали его так из-за того, что осенью лес вокруг очень пестрый, напоминающий шкуру тигра. В такое происхождение названия мне не очень-то верится, тем более тигры в наших краях в историческое время не водились, но, может, какой-нибудь инженер или офицер сравнил окраску леса со шкурой тигра – и повелось.
Еще неподалеку – Знаменка. Предание сообщает: сгорела церковь при медеплавильном заводе, а икона Знамения уцелела, вот и назвали в честь такого чуда… Есть поселок Пригородный рядом со Знаменкой. Вроде обычное название, но почему Пригородный? Ближайший город, Минусинск, в полусотне километров, и десяток деревень ближе к городу, чем это, которое при городе, дескать. Точнее, вообще – пригород.
Так и с Восточным. Название – проще некуда. Но если задуматься… Ладно, татары ассоциируются с востоком (хоть эти, волжские, прибыли с запада), значит, Восточное. Но татар здесь поселили, когда название такое уже было (видел карту 1855 года). Значит, поводом так его назвать стали не они.