В горле застрял болезненный ком, меня трясло как эпилептика в припадке, а опухшие глаза в стеклянном отражении были похожи на два мяча для тенниса красного цвета.
Мне ни разу не снилась Ава. С того самого дня, когда она исчезла. Хотя я просил, умолял Господа, чтобы он дал мне увидеть ее. И, похоже, парень сверху, все же услышал мои молитвы.
Как говорится, бойся своих желаний.
Первое же сновидение, в котором я, наконец, смог встретить свою принцессу, разорвало мою душу в клочья.
Боль в груди лишь нарастала, а гул в голове становился все громче. Словно тысячи голосов кричали о том, что я виноват. Что все это случилось из-за меня. Ее кровь на моих руках, и мне никогда от нее не отмыться.
Я прижал руки к ушам, пытаясь приглушить эти душевные стенания.
Но у меня не вышло.
И тогда я вскинул руку, со звериным воем впечатав ее в зеркальную поверхность. Кости прострелило от боли, но легче мне не стало. Если бы физическая боль хоть немного приглушала душевную, я бы уже давно добровольно стал боксерской грушей для первой попавшейся шайки в соседнем переулке.
И тогда я решил прибегнуть к последнему, известному мне способу отключиться. Я вытащил из бара бутылку спиртного и начал без разбора заливать в себя этот яд.
Напиться и забыться. Таким стал мой выход в тот момент.
Я ушел в запой. На 2 месяца. О том, сколько времени это длилось, мне поведала позже сестра, так как я этих месяцев вообще не помню. Гребаный белый лист. Я знаю только, что закрылся в квартире, не общался ни с кем из знакомых и беспробудно бухал.
Первое адекватное воспоминание появилось у меня, когда я уже попал в наркологическую лечебницу, куда меня определила Джемма. И вот там я почувствовал себя долбанным куском мяса, который прогнали через мясорубку примерно 240 раз.
В этой клинике к моему эмоциональному истощению добавилось еще и физическое. Я сходил с ума. Был готов лезть на стену. Изнутри меня пожирала нестерпимая боль, тоска и всепоглощающее горе, а снаружи я был готов содрать с себя кожу, переломать кости и свернуть шею ради спасительной капли алкоголя. Я не мог спать, есть, ни с кем не говорил. Я был готов сдохнуть, лишь бы все это прекратилось.
Но потом в моей палате появилась сестра.
И взглянув на нее трезвым, ясным взором, я понял, что она тоже находится на грани. От привычной красивой, сияющей и жизнерадостной девушки не осталось и следа. А ей на смену пришла подавленная, уставшая и осунувшаяся до состояния живого трупа незнакомка.
Она плакала у меня на руках и умоляла остановиться. Просила не оставлять ее одну. Она нуждалась во мне. Как и я в ней. И после нашего разговора я решил хотя бы попытаться взять себя в руки. Ради сестры. И ради Авроры.
Вдобавок к мукам совести за то, что я оставил Джемму, прибавилась внушительная доля вины за то, что я так быстро сдался. Я облажался, проявил слабость, и этот поступок войдет в список тех вещей, которые я себе никогда не прощу.
После выписки из клиники я принял решение жить дальше. Точнее создавать правдоподобную видимость этой жизни, максимально окружив себя теми вещами, которые создавали хотя бы слабую иллюзию ее присутствия.
Купил собаку ее мечты, назвав именем ее бывшего питомца. Открыл музыкальный лейбл, потому что она всегда хотела помогать людям, а я не смог придумать ничего лучше, чем это. Каждые выходные приходил на набережную, предаваясь воспоминаниям о счастливых днях вместе, снова и снова убегая от суровой реальности.
По этой же причине я ни разу за год не посетил кладбище, где находится ее могила. Я не хочу. Нет, я просто не смогу увидеть ее красивое лицо на холодном, безжизненном мраморе надгробного камня и не сломаться. Я просто не вывезу это.
Ведь тогда мне придется признать тот факт, что ее больше нет. И все мои иллюзии и надежды вмиг разрушатся, столкнувшись с жестокой, отвратительной реальностью.
А я еще не готов к этому.
Так я думал до сегодняшней ночи.
В моей голове творилось полнейшее безумие. Даже максимально изматывающая вечерняя тренировка не дала ожидаемого результата, и сон отказывался приходить. Я лежал много часов подряд, периодически погружаясь в легкое забвение, а потом снова возвращался в суровую реальность.
В один из таких моментов беспамятства я снова увидел ее.
Только на этот раз там не было крови и боли. Она улыбалась. У нее все было хорошо. Она была спокойна и, кажется, счастлива…