Пробудившись от этого видения, я не испытал той жгучей боли и агонии, как в прошлый раз. На моей душе было спокойно и совершенно тихо. Сердце отбивало привычный ритм, а душа, напротив, будто вернулась в тело после многих месяцев отсутствия.
И что это, черт возьми, значит? Что я должен отпустить ее? Смириться? Признать потерю и принять тот факт, что ее больше нет? Но как это сделать? Я ведь не смогу жить без нее…
С чередой этих туманных, терзающих душу вопросов я отправился на работу, надеясь в очередной раз заглушить дурные мысли другими делами. Но, как оказалось, это было не самой хорошей идеей.
Весь чертов день я пытался отвлечься от угнетающих эмоций, заменив их старой доброй враждебностью: проверил все ближайшие проекты, провел пару лишних совещаний, дотошно выискивал любые маломальские косяки, срываясь на подчиненных за любой недочет, и стойко игнорировал десятки звонков от сестры, но ничего из этого мне не помогло.
Я ощущал неисчерпаемый запас внутренней агрессии, который ничуть не убавлялся, несмотря на все мои срывы и крайне нетипичное для меня поведение. А хуже всего было то, что я абсолютно не понимал, что с этим делать и как мне, блять, остановиться.
После очередного разбора полетов я влетаю в офис, снося на ходу пару стульев. За мной врывается ошалевший Марк.
– Ты рехнулся? Какой бес в тебя сегодня вселился? – орет друг, активно жестикулируя руками. – Я думал, ты у нас эмоциональный импотент, обычно из тебя клещами никакой реакции не вытянешь. А тут! Орешь, кидаешься на всех! Что с тобой происходит, Джейк?
– Отвали на хрен, по-хорошему прошу! – цежу агрессивно, швыряя папку с документами на стол, и она, прокатившись по глянцевой поверхности, с грохотом падает на пол.
– А то что? Опять морду бить будешь? Валяй! Чай, не сахарный, потерплю! А вот ты сейчас взорвешься к чертям собачьим, если не расскажешь мне, что случилось!
Он с грохотом врезает ладони в стол, и этим ударом словно насильно выбивает из меня самое страшное в жизни признание.
– Она умерла, вот что! – пронзаю его лицо яростным взглядом, задыхаясь от собственного крика.
Вижу в глазах парня неподдельный шок и чувствую, как отражаю эту же эмоцию сам.
Я… я что, произнес это вслух? Нет, я же не мог. Не мог…
– Умерла… – повторяю уже для самого себя, чувствуя, как земля начинает содрогаться под ногами, будто открывая мне прямой портал в преисподнюю.
– Джейк… о ком ты говоришь? – приглушенно спрашивает Марк, сбавляя свой недавний напор.
На слабых ногах медленно сползаю в кресло. Откидываю голову на спинку и устало прикрываю глаза. Пульсирующая боль в сердце расходится по органам вместе с непрерывными потоками крови.
Я никогда не рассказывал Марку об Авроре и своей прошлой жизни. Мне не хотелось делиться такими сокровенными вещами ни с кем. Но сейчас, мне кажется, если я не расскажу ему обо всем, меня и вправду разорвет на части…
Размыкаю губы, и мой голос разносится внутри пустой черепной коробки, словно отголосок бесконечного эха.
– Я говорю о своей невесте. Она погибла в этот день ровно год назад…
Следующие три часа я выкладываю Марку нашу с Авророй историю. Рассказываю обо всем с момента нашего знакомства и до начала прошлого года. Подробно вспоминая и прокручивая в голове каждый момент, я будто снова проживаю его, ярко ощущая весь спектр испытанных ранее эмоций, приправленных ядовитой горечью безвозвратной утраты.
Все время моего рассказа Марк слушает, не проронив ни единого слова. И лишь периодические тяжелые выдохи дают понять, что он все еще присутствует в этом кабинете.
– Пиздец, – все, что он выдает, после того как я заканчиваю свою исповедь. – Я и представить себе не мог, что ты пережил нечто подобное. Джейк, мне очень жаль.
Он ободряюще сжимает мое плечо, опуская взгляд в пол. А мне словно и вправду становится чуть легче.
– А я ведь ни разу до сегодняшнего дня не произносил этого вслух. Да я даже в своей голове не признавал, что ее больше нет… – осекаюсь, чувствуя, как голос теряет силу.
Марк понимающе кивает, терпеливо выжидая. Прочищаю горло и, глубоко вдохнув, продолжаю.
– Но вот я сказал. И все же не могу до конца поверить даже своим собственным словам. – Из меня непроизвольно вырывается какой-то крякающий звук, сопровождаемый треском ребер. – Как будто если я поверю в это искренне, последняя ниточка, связывающая Аврору с реальностью, разорвется, понимаешь? Как будто я предаю ее этим…
– Слушай, – друг задумчиво потирает подбородок, а затем возвращает руку в карман брюк. – Ты ведь искал ее, опрашивал людей, делал рассылки, подавал ее в розыск, мониторил все новости о пропаже людей! Ты, черт возьми, сделал все, что только можно! Но это дало хоть какой-то результат?