Я отрицательно мотаю головой.
– Ну, значит, тебе осталось сделать только одно, – Марк делает паузу и, когда я поднимаю на него тяжелый взгляд, замечаю в хмурых карих глазах то, что уже давно сидело внутри меня, но я до смерти боялся озвучить это вслух. – Тебе нужно признать, что ее больше нет. Принять все тяжелые, разрушающие эмоции на себя, выстоять и пережить это. Только так ты сможешь двигаться дальше, дружище…
Внутри все скручивает от боли. Сердце бьется в предсмертных конвульсиях, пытаясь вырваться наружу. Душа скачет от органа к органу в поисках защиты от грядущей катастрофы. Но тяжелые оковы отрицания понемногу начинают рассыпаться, позволяя ясным, хоть и болезненным мыслям укорениться в сознании.
– Так, мне надо выпить.
Друг встает из-за стола и выуживает из ящика початую им же бутылку виски. Наливает янтарную жидкость в рокс и, взяв его в руки, слегка взбалтывает.
– Тебе не предлагаю. Знаю ведь, что не пьешь.
И он, в общем-то, прав. Я не пил ни разу за последние полгода. Я вычеркнул эту зависимость из своей жизни, но сейчас… Я чувствую, что мне этого не просто хочется.
Мне это необходимо.
Поднимаюсь из кресла, выхватив стакан из рук парня, и проглатываю порцию виски залпом, ощущая, как терпкий напиток обжигает желудок и растекается по венам, даруя мне необходимые силы для последнего шага.
– Мне нужно уехать.
Громко приземляю рокс на стол и, под ошалевший взгляд друга, устремляюсь к выходу.
– Джейк, ты чего! Куда? Ты же выпил! Не садись за руль в таком состоянии!
– Все нормально. От одного глотка я не опьянею, Марк, – стараюсь придать голосу твердости, начиная ощущать легкий дурман в голове.
Спускаюсь на паркинг. Сажусь в машину. Завожу двигатель. И отправляюсь в самое ненавистное мне место на этой чертовой планете.
Глава 5
Джейк
Подъехав к центральному кладбищу Майами, глушу двигатель, но не спешу выходить из машины. За ребрами нещадно щемит. Дыхание сбивается, а каждый внутренний орган выворачивается наизнанку от сопротивления и отрицания.
«Не хочу туда идти. Не могу этого сделать. Нужно подождать, оттянуть еще хоть немного…»
Совершает свою последнюю попытку образумить меня, едва подающее признаки жизни, израненное сердце.
Но измотанный душевными терзаниями разум находит сотни аргументов, опровергая все его слабые доводы.
Я устал. Устал заглушать его и отрицать очевидное. Сейчас или никогда.
Мне пора совершить этот шаг. И, возможно, мне станет чуть легче. Иначе еще немного, и я окончательно сойду с ума…
Втянув побольше воздуха в легкие, выхожу из машины, прихватив с собой большой букет полевых ромашек. Я не бывал здесь ни разу за прошедший год, но нужное надгробие нахожу сразу же по обилию цветов, которыми обложена ее могила.
Медленно подхожу к нужному месту, едва волоча за собой ноги.
На большой, идеально белой мраморной плите черными буквами высечены слова, словно неоспоримый приговор, навсегда перечеркнувший судьбу моей любимой девочки:
«Аврора Розалин Эванс. Любимая дочь, невеста и подруга.
Ты была лучом света и добра в наших жизнях.
И навсегда останешься в наших сердцах.
Любим. Помним. Скорбим»
Четыре строчки, которые вместили в себя целую жизнь…
Чувствую, как руки, в которых я держу букет, начинают дрожать. Пытаюсь проглотить стянувшийся в горле ком, но еле живое сердце начинает трепыхаться, выталкивая его наружу с глухим мычанием.
Прикрываю глаза на мгновение, и весь мир вокруг начинает кружиться. Тяжесть утраты неподъемным грузом давит на плечи, ноги предательски слабеют и подгибаются. Открываю глаза, встряхиваюсь и спускаюсь к могиле. Кладу букет ее любимых цветов на траву и, прикасаюсь к промерзшей земле руками.
– Ну привет, любовь моя… – не говорю, а шепчу. Сил в голосе нет абсолютно.
– Прости, что не приходил к тебе. Я… я не мог. Понимаешь, я… Черт.
Все тело наливается свинцом. Взгляд цепляется за все, что угодно: рыхлую землю, уложенную ровным полотном, подсохшую зеленую траву, обрамляющую могилу, обилие цветов и открыток, разложенных совсем рядом… Только на нее я взглянуть никак не могу.
Не могу. Боже, это невозможно! Это слишком. Слишком…
– Знаешь, я долго не верил, что ты умерла, – наконец решаюсь начать свою исповедь. – Все вокруг убеждали меня, бросались фактами, доводами, но мне было наплевать на них всех до единого! –озлобленно сжимаю зубы, чувствуя, как закипает кровь. – Я слал их к черту и продолжал искать тебя. Я не сдавался. Верил, что смогу. Что нужно просто не опускать руки и продолжать ждать, надеяться. И я ждал, потому что не мог отпустить тебя. И не могу до сих пор… – кричу шепотом, а голос все равно срывается.