– Я помню! – перебиваю чуть резче, чем следовало бы, но ничего не могу с собой поделать.
– Я знаю, что помнишь. Но я не только это хотела сказать!
– Что еще? – напрягаюсь, заранее зная, к чему ведет этот разговор.
– Ты ни разу за год не пришел на ее могилу. Может быть, сейчас уже пришло время для этого? – сестра неуверенно заглядывает в мои глаза и, видимо, столкнувшись с ответным озлобленным взором, начинает пыхтеть от возмущения. – Джейк, прошел уже год! Если бы ее можно было найти и вернуть, ты бы это уже сделал!
Зажимаю уставшие глаза двумя пальцами, стараясь справиться с накатившим приступом тихой ярости. А затем вскидываю на сестру непроницаемый взгляд.
– Для меня не имеет значения, сколько прошло времени. Год, пять или десять. Мое мнение на этот счет не изменится. И приходить на чужую могилу я не стану. Давай на этом закончим наш разговор. Мне уже пора, да и тебя наверняка ждут.
Джем тяжело вздыхает и, кивнув, приникает к моей груди.
– Я люблю тебя, братик.
– И я тебя люблю, сестренка.
***
Дорога до дома занимает у меня немного времени. После ухода из особняка родителей я снял себе просторную квартиру в центре города. Недалеко от набережной «Оушен - Драйв», которая в последние месяцы стала для меня вторым по посещаемости местом после работы.
Не успеваю я закрыть за собой входную дверь, как на меня с разбегу бросается слишком любвеобильная девочка – Чарли.
– Ну все, все! Ты меня уже всего расцеловала, достаточно! Я же в костюме, дай хоть раздеться! – проговариваю, строго глядя в карие глаза наглой морды. А она шутливо скалится, как бы давая понять, что «плевать она хотела на мои приказы».
Из-за ее спины неторопливой походкой выплывает старина Том, лениво потягиваясь на ходу, и всем своим видом, демонстрируя полное равнодушие к появлению моей персоны. Бросив на меня отстраненный взгляд, он облизывается, громко мяукнув. Намекая на то, что пора бы уже организовать трапезу для господина.
Типа, для чего я еще прихожу в этот дом, как не для того, чтобы за его высочеством поухаживать?!
– Иду я, иду, бродяги.
Прохожу на кухню и насыпаю корм в две кормушки.
Одну для Тома. Того самого комка шерсти, которого я однажды чуть не переехал на дороге. И, видимо, он до сих пор таит в себе обиду на меня за тот случай, ведь, кроме как драть мои вещи и сбрасывать шерсть на мою подушку, он больше никак со мной не взаимодействует.
Тома я нашел через несколько дней после пожара в доме Эвансов. Он прятался в лесу неподалеку от моего дома. Я его сразу узнал и решил забрать к себе.
А вот вторая миска корма для малышки Чарли: золотистого ретривера, которую я завел полгода назад, и это определенно стало моим лучшим решением. Эта девочка не дает заскучать, и каждый день выплескивает на меня тонну любви и нежности за них с Томом двоих. Поэтому я не жалуюсь. Принимаю с благодарностью и радуюсь такой компании.
Накормив друзей, скидываю с себя деловую одежду, надеваю спортивный костюм и отправляюсь в спортзал на первом этаже пентхауса.
Программа тренировок у меня всегда стандартная: час силовой нагрузки и полтора - два часа кардио. Кто-то со стороны мог бы подумать, что я пиздец какой мотивированный и целеустремленный спортсмен. Но отнюдь, это совсем не так.
Это не целеустремленность, а скорее безысходность. Ведь только выматываясь физически до предела, я могу отключить свой мозг, расслабить тело, обнулиться и хотя бы на пару часов уснуть ночью.
Такой подход уже стал моим ежедневным ритуалом, которому я не изменяю на протяжении полугода. Потому что это действительно работает. После тяжелой, убийственной тренировки я вырубаюсь моментально. Иногда, правда, на диване в гостиной, не добравшись до спальни, а временами прямо на тренировочных матах, даже не заглянув в душ.
Такой нагрузки вполне хватает на несколько часов крепкого сна. А потом наступает рассвет. И я снова надеваю кроссовки и выхожу на пробежку вместе с Чарли, чтобы уже с утра начать выматывать свой организм.
Слишком большие и неоправданные нагрузки, скажете вы? Но я вынужден с вами не согласиться. Этот режим гораздо более здоровый, чем тот, который был у меня полгода назад.
Тогда единственным, что я брал в руки, были бутылки с виски. Ну, не только с виски, конечно. Еще был скотч, джин, даже водка. Я упивался в хлам каждый божий день и забывался тревожным сном. Потому что, если я находился в трезвом уме, меня преследовали кошмары.
Стоило только закрыть глаза, и я видел ее. Принцессу. Аврору. Мою красивую, хрупкую малышку.
И каждый гребаный раз я видел, как она умирает. А я стоял и смотрел на все это, не в силах пошевелиться.