***
Проснувшись следующим утром, я собираюсь и, с легким внутренним волнением, отправляюсь на еженедельную прогулку.
На часах уже стукнуло восемь утра, но город по-прежнему погружен в сон, ведь воскресенье – самый ленивый и неторопливый день недели, наверное, для всех людей в мире. Ну а для меня он всегда проходит наедине с собой и своими мыслями.
Это единственный день, когда я забиваю на пробежку, выгуливаю Чарли пораньше, отключаю мобильник, откладываю все дела и отправляюсь в особенное для меня место. Прохожу пешком несколько кварталов и спустя четверть часа оказываюсь в своем личном склепе воспоминаний о самых счастливых моментах в моей прошлой жизни – на набережной Оушен- Драйв.
Весь последний год, за исключением пары месяцев моего адского запоя, каждое свое воскресенье я провожу здесь. Прохожу по берегу океана, слушаю неторопливый шелест деревьев и шум подступающих волн. А затем направляюсь к любимой лавке с мороженым и делаю свой стандартный заказ, который продавец этого киоска уже давно выучил наизусть.
– Доброе утро, Джон!
– Доброе, Джейк. Тебе как обычно?
Я киваю в ответ, и Джонни, скорчив хмурую гримасу, принимается собирать мой заказ. Мы с Джо видимся так часто, как будто являемся лучшими друзьями. Он всегда искренне интересуется моими делами, успехами в работе и самочувствием моих питомцев. Но никогда не спрашивает, зачем я на протяжении года каждое воскресенье прихожу сюда и провожу несколько часов в молчании и одиночестве.
Думаю, он, как умудренный жизненным опытом человек, понимает, что ответить на этот вопрос я не смогу даже самому себе.
Закончив с приготовлениями, мужчина протягивает мне бумажный стаканчик с двумя шариками мороженого: шоколад и мята, и одну порцию горячего какао.
– Приятного аппетита, – бросает больше для приличия, чем для смысла. Знает ведь, что я к этому не притронусь.
– Спасибо, Джо. Хорошего дня.
Я забираю заказ и направляюсь к большой деревянной лавочке в тени кустовой розы, с которой открывается прекрасный вид на все побережье. Ставлю угощения рядом с собой и, откинувшись назад, принимаюсь рассматривать неторопливо накатывающие волны, выходящие на золотистый песчаный берег.
Этот вид всегда успокаивает и умиротворяет меня, позволяя на небольшой промежуток времени замедлиться и почувствовать себя обычным человеком, у которого нет забот в жизни серьезнее, чем выбор между пастой или картофелем на ужин.
Спустя некоторое время пустующая набережная, начинает постепенно заполняться людьми, и я отрываю взор от созерцания лазурного берега, перемещая его на снующую по мощеным дорожкам толпу незнакомцев.
Черт.
Прошел уже целый, гребаный год! А я до сих пор веду себя как законченный псих! Прихожу сюда, сажусь на наше место, беру любимые угощения принцессы и жду.
Чего? Да я и сам не знаю…
Просто всматриваюсь в сотни незнакомых лиц в надежде обнаружить там знакомые черты…
Как будто есть вероятность того, что однажды каким-то волшебным образом она окажется здесь. Придет на набережную, будет неспешно прогуливаться среди толпы отдыхающих и вдруг заметит меня, сидящего на нашем месте в ожидании. Я улыбнусь, она подойдет ближе, и я вручу ей подготовленные сладости со словами: «Смотри, любовь моя, тут все, что ты так любишь».
Но мои бесконечные попытки никогда не заканчиваются успешно.
И тогда я прикрываю глаза и начинаю очередной раз прокручивать в голове каждый день, час и минуту, проведенную здесь вместе с Авророй.
… Как мы гуляли, держась за руки вдоль берега, и Аврора визжала каждый раз, стоило прохладным брызгам океанской влаги попасть на ее тело…
… Как я прокатил ее на всех аттракционах в парке, и спустя какое-то время она сама стала инициировать это развлечение, наслаждаясь процессом без прежнего страха и сомнений…
… Как она каждый раз брала себе свое любимое, отвратительное травянистое мороженое и, пытаясь доказать мне, какое оно вкусное, делала огромный укус, постоянно измазывая зеленой жижей кончик носа…
… Как бегала от меня по всей набережной, сбивая людей с ног, в попытке избежать щекотки, которую я каждый раз обрушивал на нее в наказание за вредность…
… И как громко, искренне, заливисто она смеялась, периодически хрюкая и роняя слезы радости на румяные щеки, когда я все же догонял ее…