— К этому времени ты будешь слишком слаб, — возразила она мягко. — Ты раньше времени состаришься в борьбе за выживание. И я тоже. Поэтому бежать нужно в ближайшее время, пока мы еще в состоянии защитить наших детей.
Уилл тяжело вздохнул.
— Я подумаю над этим.
— А пока ты над этим думаешь, делай то, что я говорю, и завоюй доверие губернатора, — сказала Мэри. — Как только мы этого добьемся, считай, что мы на полпути к успеху.
После того как Уилл заснул, Мэри долго лежала без сна. Она часто размышляла, пока Уилл где-то бродил в своих снах. Возможно, он думает, что запасов в амбарах хватит еще на многие месяцы, но она знает, что это не так. Отправляясь на обед к губернатору, офицеры берут с собой хлеб, а стол в администрации ненамного лучше, чем у заключенных. Однажды вечером они ели собачье мясо!
Пару дней назад умер пожилой заключенный, как раз в тот момент, когда брал свою порцию в амбаре, и, осмотрев его, хирург Уайт обнаружил, что его желудок совершенно пуст. Причинами, благодаря которым у Мэри оставались силы, чтобы бороться, и молоко в груди, чтобы кормить Эммануэля, были дополнительная рыба, которую Уилл приносил домой с дневного улова, и личинки и ягоды, которые показали ей аборигены.
Беннелонг в конце концов сбежал из поселения, когда стали давать меньше еды и рома, к которому он привык. С огородов, даже с огорода губернатора, постоянно воровали овощи, несмотря на серьезную порку, обещанную в случае поимки. Это делали не только заключенные. С поличным поймали моряка с «Провианта» и морского пехотинца. Уилл был вынужден вырыть яму в полу хижины, чтоб держать собственный скудный рацион в безопасности. Так делали контрабандисты в Корнуолле, выкладывая яму деревом, а сверху настилая доски.
И все же Мэри находила силы, чтобы выжить, и умудрялась кормить семью, потому что она не стала предаваться отчаянию, как это делали другие. Мэри сказала Уиллу, что им надо крепко держаться за жизнь и быть услужливыми и любезными по отношению к офицерам, чтобы завоевать их доверие и дождаться, когда придет корабль. Таким образом у них появится возможность получить те вещи, которые им необходимы.
А дни медленно тянулись, и с каждым днем муки голода становились все сильнее. Погода тоже стала очень холодной, и ветер зловеще шелестел в высохших, тонких, как бумага, листьях каучуковых деревьев. Все общественные работы приостановились, потому что ни у кого уже не оставалось сил.
Заключенные просто медленно передвигались с места на место, и на каждом изможденном лице была настоящая печать страдания. По ночам Мэри часто слышала, как маленькие дети скулят от голода. Это был самый ужасный звук, который она когда-либо слышала.
Уилл, казалось, внял совету Мэри, потому что он завоевал огромную популярность среди офицеров и пехотинцев своим прилежанием в ловле рыбы. За это он был вознагражден долей с каждого улова, и ему разрешили самому выбирать себе помощников. Джеймс Мартин, Джейми Кокс и Сэм Берд, его самые близкие друзья, часто отправлялись с ним, и, хотя обычно во время рыбалки присутствовало еще двое пехотинцев, так было не всегда. Уилл часто рыбачил в водах за мысами, иногда заплывая на несколько миль от берега. Еще он завязал дружбу с некоторыми аборигенами, ловившими рыбу на своих каноэ. Часто именно они направляли его к большим косякам.
Уилл часто видел Беннелонга, когда выплывал из гавани. Тот иногда рыбачил на своем каноэ и временами забирался на борт лодки поболтать. Мэри была уверена, что, если ей и Уиллу удастся достать немного спиртного, Беннелонга можно будет легко подкупить, и тогда он поможет им сбежать.
Именно в тот момент, когда казалось, что помощи ждать уже неоткуда, днем третьего июня на Южном мысе был поднят флаг. Когда прокатился слух о том, что идет корабль, началось настоящее безумие. Мэри бросила работу и издала крик восторга. Женщины выходили, ковыляя, из своих хижин и обнимались друг с другом.
Ваткин Тенч вместе с хирургом Уайтом и капитаном Филипом сел в свою лодку и поплыл к мысу. Все трое были так же радостно возбуждены и взволнованы, как и все остальные в колонии, несмотря на ливень и сильный ветер. Когда они подплыли ближе к мысу и увидели большой корабль, сияющий цветами английского флага, Филип пересел на рыбацкую лодку и поплыл обратно, оставляя Тенча и Уайта получить приветствие из дома.
— Посмотри на это волшебное слово на корме, — сказал Уайт, указывая на надпись, сделанную краской: «Лондон». — Я уже начал сомневаться, что увижу когда-нибудь нечто подобное.