— Нет, спасибо.
Нэт смотрел, как спина хозяина исчезла в дверном проеме. Интересный малый, подумал он и снова посмотрел на полки, оценивая прекрасно вырезанные модели. Он настоящий мастер, подумал Нэт. Как-то он не мог представить себе вместе этого мужчину и Тину.
Хендин вернулся с банкой пива и содовой.
— Это, если вы передумаете, — заметил он, ставя содовую перед Нэтом. — Все в порядке. А что вы хотели?
— Так, рутина. Может быть, вы слышали или читали о смерти Вивиан Карпентер Ковей?
Глаза Хендина сузились.
— А в прошлом году Скотт Ковей был с моей девушкой и вы хотите узнать, связан ли он еще с ней.
Нэт пожал плечами.
— Вы не теряете даром времени, мистер Хендин.
— Фред.
— О’кей, Фред.
— Тина и я собирались пожениться. Мы начали встречаться в начале прошлого лета, а потом появился Ковей. Хорошо говорил всякие любезности. Я предупреждал Тину, что она зря тратит время, но, послушайте, вы же видели парня. Он плел ей такое, что вы бы не поверили. К сожалению, она поверила.
— Как вы отнеслись к этому?
— Плохо. Забавно, но Тину жаль. Она совсем не так жестка, как выглядит и говорит.
Да, она жесткая, подумал Нэт.
— Все вышло, как я предполагал, — продолжал Хендин. — Ковей сыграл сцену исчезновения в конце лета.
— И Тина вернулась к вам.
Хендин улыбнулся.
— Это мне бы понравилось. Она разозлилась. Я пришел к ней, когда она работала официанткой, и сказал, что знаю об отъезде Ковея и думаю, что он паразит. Она велела мне не растрачивать попусту свою жалость.
— Значит, она еще встречалась с ним? — быстро спросил Нэт.
— Ничего подобного. Это значит, что она не собиралась испытывать ко мне благодарность. Мы встретились раз или два зимой. Она крутила с другими парнями. Потом весной она наконец решила, что я не так уж плох.
— Она говорила вам, что встречалась со Скоттом Ковеем, когда он переехал сюда?
Лоб Хендина покрылся морщинами.
— Не прямо. Она сказала мне пару недель назад. Вы поймите, Тина не из тех, кто позволит кому-нибудь уйти от нее. Она очень переживала и ей пришлось выговорить все это.
Он показал на комнату:
— Видите эту комнату, этот дом? Он принадлежал моей матери. Я переехал сюда пару лет назад после ее смерти.
Хендин сделал большой глоток пива.
— Когда Тина и я начали разговоры о женитьбе, она сказала, что ни в коем случае не будет жить со всем этим хламом. Она права. Я просто еще не удосужился поменять что-нибудь кроме стеллажей и расставил свои фильмы и кассеты. Тине хочется дом побольше. Мы ищем что-нибудь особенное. «Особо выдающееся». Но что я имею в виду, Тина говорит откровенно.
Нэт посмотрел записи.
— Тина живет в Ярмуте.
— Угу. Сразу за городской чертой, в паре минут отсюда. Нам удобно.
— Почему она бросила работу в «Даниэль-Вебстер-Инн» и переехала на работу в Чэтхэм? Это добрые сорок минут дороги при летнем движении.
— Ей нравилась «Вейсайд-Инн». Удобнее часы работы. Хорошие чаевые. Послушайте, Куган, не трогайте Тину.
Хендин поставил пиво и поднялся. Он явно не собирался больше обсуждать Тину.
Нэт поглубже уселся на стуле и почувствовал затылком острые края сломанного пластика.
— Тогда, конечно, вы совершенно не придаете значения визиту Тины к Скотту Ковею, когда его жена еще считалась пропавшей.
Точное попадание, подумал Нэт, наблюдая, как мрачнеет лицо Хендина. Слабый румянец окрасил кожу, подчеркнув выдающиеся скулы.
— Мне кажется, что мы достаточно поговорили, — произнес он невыразительным голосом.
37
Был необыкновенно приятный день. Как иногда случалось, по какой-то совершенно необъяснимой причине у Фоби был короткий период ясного сознания.
Она спросила о детях и Генри быстро организовал общий телефонный разговор. Разговаривая по междугородней связи, он слышал радость в голосах Ричарда и Джоан, когда они говорили с матерью. В течение нескольких минут шел настоящий разговор.
Потом она спросила:
— А как…
Генри понял паузу. Фоби вспоминала имена внуков. Он быстро подсказал ей.
— Я помню, — теперь голос Фоби звучал раздраженно. — По крайней мере, ты не начал говорить «Помнишь…».
Ее вздох был сердитым упреком.
— Папа, — Джоан чуть не плакала.
— Все хорошо, — успокоил он дочь.
Щелчок показал, что Фоби повесила трубку. Чудесные минуты временного облегчения, по-видимому, закончились. Генри остался у телефона, чтобы сказать детям об открытии дома для престарелых первого сентября.