– Девчонки, пошли танцевать, – позвала нас с Соней одна из одноклассниц.
Мы вышли из-за стола и направились на танцпол. Спустя несколько минут беспрерывных танцев, я кинула взгляд на наш столик и резко остановилась. Егор с другом сидели на своих местах и, не отрываясь, смотрели на меня. Друг что-то шепнул на ухо Егору и оба залились смехом. Эта сцена сразу вернула меня на несколько лет назад. Летний лагерь, мальчик, который мне сильно нравился. Я вспомнила, как надо мной смеялись и как унизительно я себя тогда чувствовала.
К горлу подкатил ком отвращения, ноги затряслись, в ушах зазвенело, а сердце начало выпрыгивать из груди. Они смеются надо мной, им неприятно смотреть на меня, я уродина-уродина-уродина.
– Ась, ты в порядке? – спросила подруга, отчего я вздрогнула.
– Мне надо на воздух. Не иди за мной, – ответила не своим голосом.
С затуманенным рассудком и, не видя никого вокруг, я пошла к выходу. Ноги не хотели слушаться, но нужно было выбраться на воздух. Сердце вырвалось наружу. Слово «уродина» звучало в моих ушах, заглушая все остальные звуки. Кто-то звал меня, пытался остановить, но мне было все равно. Выйдя на улицу в одном коротком платье, я опустилась на корточки и закрыла уши руками.
– Нет. Хватит. Я так больше не могу, – кричала я, пытаясь заглушить свои мысли.
– Ася, очнись. Слышишь меня? Ася, я здесь. Посмотри на меня.
Кто-то накинул на мои плечи пальто и сел рядом. Я повернула голову на голос и увидела обеспокоенные глаза Егора.
– Ася, что с тобой? Поднимайся, здесь холодно.
– Что ты здесь делаешь? – безжизненным голосом спросила я.
– Ты выбежала из зала со стеклянными глазами. Я испугался за тебя.
– Почему? Разве вам было не весело?
– О чем ты говоришь?
– Я рада, что мне удалось вас рассмешить.
– Очнись, Ася. Что происходит? – Егор резким движением поднял меня и хорошенько встряхнул.
– Зачем ты пошел за мной? – немного придя в себя, я начала кричать. – Хочешь еще поиздеваться? Ну так давай, продолжай. Вот она я, стою перед тобой. Говори, посмеемся вместе.
Поняв, о чем я говорю, Егор громко засмеялся и закрыл лицо руками. От такой реакции мне стало дурно, и к горлу снова подкатил ком. Как же это унизительно. Я отвернулась от парня, и хотела было уйти подальше от него, но Егор схватил меня за руку и развернул к себе лицом.
– Ты думаешь, что мы над тобой смеялись? Серьезно? Ась, если это так, то ты полнейшая дура.
Я вытаращила глаза, не понимая, что он пытается сказать этим.
– О чем ты подумала? Что мы смеемся над тем, как ты танцуешь? Или над твоим платьем? А нет, подожди. Наверное, мы смеялись над твоей прической, да? – Егор продолжал заливаться смехом, а я впала в ступор.
– Над чем вы тогда смеялись?
– Ась, ты чокнутая, знаешь это? Боже, ты самая странная девушка, которую я знаю. Пошли.
Егор взял меня за руку и повел обратно в ресторан. Ничего не понимая, я поплелась за ним. Проходя мимо зеркальной стены, парень остановился.
– Посмотри на себя. Что ты видишь? – сложив руки на груди, спросил парень.
– Что происходит, Егор?
– Посмотри на свое отражение и скажи, что видишь, – настаивал он.
– Ничего не вижу, понятно? Ни-че-го, – проговорила я по слогам.
– А сказать, что вижу я? – мои глаза закатились и Егор продолжил. – Я вижу самую красивую девушку на этой вечеринке. Если ты не заметила, все взгляды сегодня прикованы только к тебе. Не знаю, что творится в твоей голове, но поверь мне. Тебе интересно, почему мы смеялись? Хорошо, расскажу, но друг убьет меня, если узнает, что я проболтался. Давай присядем.
Егор взял меня под локоть и повел к дивану в углу большого холла. Мысли в моей голове запутались окончательно. Сев на диван, парень продолжил говорить:
– Когда ты сегодня зашла в зал, у меня челюсть отвисла. И хочу заметить, не только у меня. Этот кретин, которого я называю другом, все уши мне прожужжал, чтобы я познакомил его с тобой. Мы не просто так сели рядом. Когда ты пошла танцевать, мы оба зависли от твоих движений. У друга слюна текла. Он смотрел и говорил, что обязательно трахнет тебя. Я чуть не врезал ему за эти слова, но сдержался и сказал, что скорее у него яйца отсохнут, чем он затащит тебя в постель. Тогда друг ответил, что яйца у него и так уже горят. Он начал махать на них руками, чтобы успокоить стояк. Я предложил ему стакан воды, чтобы облегчить страдания. Этот придурок наклонился и прошептал мне на ухо, что лучше бы я отсосал ему, чем предлагал воду. Поэтому мы и смеялись. И нет, он не гей и я тоже. Просто у нас такое чувство юмора, многим непонятное. Вот и все. Теперь ты успокоишься, истеричка?