Ударил о мрамор парадный жезл церемониймейстера, обрывая шепотки, подготавливая собравшихся в зале к почтительному, пусть и любопытному, молчанию. На третьем ударе придворные, кажется, перестали дышать.
— Его королевское Высочество наследный принц Касталии Рамиро!
Вот он. Идет под сотней придирчивых взглядов с небрежным изяществом, которое отличает тех, кто привык с младых ногтей находиться в центре внимания. Гордый хищный профиль под шапкой черных кудрей, гладковыбритое лицо, полные смеющиеся губы, глаза черные, словно жемчужина одинокой серьги. И, ну надо же, гитара за спиной. Идеальное воплощение странствующего поэта. Впрочем, гитара, насколько я смогла разглядеть, отнюдь не выглядела декорацией, а пустая петля на поясе явно предназначалась для шпаги. Да и Дарьен говорил что-то о турнире. Похоже, Эльге повезло — этот рыцарь явно не подделка.
Принц Рамиро подошел к возвышению и в нарушение протокола опустился на колено перед своей невестой.
— Простите мою неучтивость, венценосный брат мой, — сказал он, не сводя завораживающе черных глаз с притихшей Эльги, — но честь обязывает меня первой приветствовать даму. Ведь, жизнью клянусь, не видел я донны прекраснее.
И по тому, как зарделась Ее покоренное Высочество, я поняла: все у них будет хорошо.
Вот только в добавление к парюре, Дарьену, определенно, придется сказаться больным и не участвовать в турнире. Эльга должна получить титул Прекраснейшей, а с остальными претендентами принц Рамиро, кажется, вполне способен управиться сам.
Я посмотрела на своего будущего мужа, пока не подозревающего, на какие жертвы он готов пойти ради любви, семьи и блага королевства, и улыбнулась.
Эпилог
— И что теперь?
Дарьен уже привязал лошадей и сейчас смотрел, как я рассеянно вожу рукой по темной от влаги дубовой коре. Кончик моего безымянного пальца был красен, как листва, трепещущая на мощных ветвях. Кривых, точно пальцы старухи-прачки.
Осень. Опять. Забавно.
— Ждать, — я прижала место укола к подушке зеленого мха.
Дарьен подошел к поваленному стволу, но тот слишком мокр, чтобы сидеть, не опасаясь за сохранность штанов. И здоровья — в эту пору ветра Бру-Калун беспощадны к особам беспечным.
— Угу, — хмыкнул Дарьен, осматривая дышащую влагой чащу, — и долго?
— Нет, сын бледной змеи. Недолго.
Он выступил из тени высокой сосны, и длинный плащ из багряных с золотом листьев тянулся по земле, словно драгоценная мантия.
— Ты вернулась, merc'h.
— Да, — я коснулась гладкой ладони и прохладных, нечеловечески гибких пальцев, — я вернулась.
Мы возвращались в Чаячье Крыло медленно и помпезно. Как и полагалось законным владетелям этих земель. Впереди скакал всадник, несущий знамя с гербом рода Морфан. За ним торжественный, точно Эльга во время венчания, Лютик в парадной сбруе из красной кожи, под роскошным седлом, в котором, мысленно проклиная обязательное для благородной адельфи платье, сидела я. Рядом со мной, как правило, Жовен — Дарьен командовал охраной и часто кочевал из авангарда в арьергард и обратно. Сразу за нами карета, в ней Магин и новый управляющий, а дальше вереница повозок с одеждой, тканями, гобеленами, коврами, постельным бельем, утварью и провизией. Да, род Морфан возвращался в свои земли основательно. И, надеюсь, навсегда.
Нас встречали. Мои — святая Интруна, до сих пор не могу поверить! — мои арендаторы выходили к дороге, чтобы своими глазами убедиться: слухи не врут. Королевский суд действительно отправил барона на плаху и вернул на юг чудом Всеотца не иначе уцелевших детей Ниниан мап Морфан. Нас приветствовали поклонами и криками радости, а я, глядя на изможденные, осунувшиеся лица людей, тихо свирепела: за стоимость платья, в котором Констанца явилась ко двору, можно было зиму кормить целую деревню.
— Я видела, что сделали у границы с Драгнаном. Прости.
Зелень в узких, точно листья ивы глазах крестного, стала темной, почти черной. Мертвой, как пустошь, появившаяся там, где восемь лет назад шептались деревья.
— Они пожалели об этом.
— Мне говорили.
О том, как начали пропадать лесорубы. Брокадельен и раньше забирал неосторожных путников, но сейчас это было сравнимо с объявлением войны. После, когда люди не вняли предупреждениям, пришли волчьи стаи. Болота поступили совсем близко. Сорные травы душили посевы. И все больше детей в колыбелях оказывались напоенными магией деревяшками.