— Я подумаю, — выдохнул Дарьен.
Можно ведь присматривать за Ленардом. В конце концов, даже не сунется к послушнице ордена, да еще и на глазах у крестной. А если вдруг что, можно съездить любимому кузену по физиономии. Как в детстве.
— Правда?! — глаза Эльги засияли ярче маяков Кериниса.
— Правда.
Всеотец свидетель, он сам будет рад быстрее оказаться в столице.
— Спасибо, Дар! Спасибо! Спасибо! Спасибо!
Эльга кружилась по комнате, чудом избегая столкновения с притаившейся в тенях мебелью, но вдруг замерла на половине оборота и, небрежно поправляя покров, сказала:
— И Алану можно будет отослать.
И Алана…
— Что? — рассеянно переспросил Дарьен.
— Отослать Алану. Сам подумай, — в голосе сестры звучала сосредоточенность, с какой она раньше рассаживала за низким столиком с резными, позолоченными ножками своих многочисленных кукол, — с тобой, Ленардом и охраной в ее услугах больше нет нужды.
Отослать? Алану?
— Нет, — резко ответил он. — Она останется.
— Но, — Эльга подошла. — Зачем?
Так решил Хильдерик, и сейчас Дарьен в который раз убедился в непостижимой проницательности младшего брата. Так ему, Дарьену, будет спокойнее, да и вообще, мысль продолжить путь без Аланы казалась совершенно… неправильной.
— Это вопрос твоей безопасности, белек. И, — он заглянул в прищуренные глаза сестры, — это не обсуждается.
— Но, Дар, — Эльга отступила.
Нахмурилась еще сильнее, даже кулаки сжала и Дарьен, набирая полную грудь отвратительно невкусного воздуха, приготовился. К слезам, уговорам, дрожанию подбородка…
— Моя репутация. Разве можно…
— Что? — непонимающе моргнул Дарьен.
— Моя репутация, — Эльга вздернула подбородок. — Компания подобной особы совершенно не подобает принцессе!
Дарьен замер.
Даже если кузен узнал Алану, вряд ли он стал бы говорить Эльге… Или стал? И поэтому она ведет себя…
— Эльга, — аккуратно начал Дарьен, — я не понимаю о чем ты?
— О том, что в отличие от вас, мужчин, дама не может… Нет! Не имеет права даже приблизиться к, — Эльга задышала часто, и выплюнула, точно тухлятину, — падшей женщине.
Мужчине подобное заявление стоило бы вызова. Но это была Эльга, а обвинение столь нелепо, что Дарьен рассмеялся.
— Белек, что за ерунду ты говоришь?
— Это правда! — выкрикнула Эльга. — Ленард сказал она жонглерка! Он сам видел ее на свадьбе дИрри.
Жонглерка? Жонглеры — это те, что… Жонглируют? И поют, кажется. Да, что-то определенно связанное со всей этой… поэзией.
— Где видел? — все еще улыбаясь спросил Дарьен.
— На свадьбе графа дИрри. Там… Там было празднество. И турнир, и состязание труверов. И она была там!
— И что? Кузен тоже там был…
И это объясняет, откуда он знает ее. И о лютне тоже.
— Как ты не понимаешь, Дар?!
— Белек, — устало выдохнул Дарьен, пытаясь погасить глухо ворчащее раздражение, — я не знаю, откуда в твоей голове эти глупости, но это глупости. И я надеюсь, ты не будешь повторять их больше. Тем более при Алане.
— Она жонглерка! — упрямо повторила Эльга. — Ты не можешь заставить меня путешествовать с жонглеркой. Моя репутация…
Ее красивое лицо брезгливо скривилось, а Дарьен вспомнил письма, перетянутые золотой лентой, которые он сжег. Одно за другим не читая.
— Репутация? — его голос был холоднее снега на вершинах Тарденских гор. — А как же виконт Эрьвью?
Эльга замерла, засопела, а потом отмахнулась, точно от надоедливой мошки.
— Это была шутка. Я ведь уже все объяснила.
Ни утром во время объяснения в «Зерне малиновки», ни сейчас смешным это Дарьену не показалось. Более того, он надеялся, что за прошедшие дни, Эльга осознала свою ошибку.
— Шутка? — повторил он, почти не веря собственным ушам. — Тайная переписка с мужчиной?
Не говоря уже о несостоявшемся свидании.
— Мужчиной? — удивление в глазах Эльги и короткий смешок озадачили еще больше. — Галлиг? Мужчина? — она рассмеялась в голос. — Ох, Дар. Галлиг, он… забавный. Так добивался моего внимания. И стихи, такие… отвратительно трогательные. Ну какая женщина не мечтает, чтобы ей писали стихи? Хотя, что я говорю, ты мужчина, Дар, тебе не понять. А мне… мне было плохо. И грустно. Эти стены, галереи, молитвы, учеба и опять молитвы. И госпиталь, — Эльга вздрогнула. — И все такие строгие, как…