Он замолчал, на миг потерявшись в полуночной глубине ее взгляда.
— Вы? — переспросила она с истинно кошачьим прищуром.
— Я дуну вам в ухо, — строго, насколько хватило сил, закончил Дарьен.
Алана моргнула. Раз. И другой. Прыснула и тут же, зажмурившись, прижала к груди свободную руку.
— Семь демонов Дзигоку, простите, Алана. Я… Сейчас нужно как можно скорее увезти вас и Эльгу из этого треклятого места. Я знаю, в вашем состоянии…
— Вы правы, — кивнула она, — в том, что хотите увезти сестру и в том, что согласились ехать с маркизом. Сейчас это, возможно, единственно верное решение. И я признательна за вашу, — Алана запнулась, опуская взгляд, — заботу, Дарьен. Несмотря на то, что я… не справилась.
Последние слова она произнесла очень тихо и на миг Дарьену показалось, что он ослышался.
— Не спра… — начал он слишком громко, но осекся, и, тряхнув головой от распирающей досады и злости на себя, сказал: — Это я не справился. А вы спасли Эльгу.
— Я должна была успеть раньше.
— А должен был пойти вместе с вами.
Уж кто кто, а Дарьен умел быть упрямым.
— Вам не за что себя винить. Иногда, — он вдохнул удушливую вонь гребного отсека «Мести королевы Меб», — просто случаются плохие дни. И никто в этом не виноват. И главное, — Дарьен посмотрел в расширившиеся от удивления глаза Аланы, — от мыслей, что можно было бы изменить, становится только хуже.
— Плохие дни? — прочел он по ее дрожащим губам.
— Препаршивейшие я бы сказал. Знаете, мастер говорил, что вина — это клинок, который мы куем против себя. И что только безумцы полагают себя всемогущими. Хочется верить, — он улыбнулся и взял ее за вторую руку, — что мы с вами еще в своем уме.
Лицо Аланы дрогнуло, словно треснула деревянная, искусно разукрашенная маска, из-под которой поступило что-то близкое, знакомое. Но прежде чем Дарьен смог узнать. Понять. Вспомнить. Со стороны утопающей в тенях кровати донесся шорох, а следом за ним строгое:
— Дарьен?
Глава 23
Даже самый придирчивый критик не назвал бы наш ранний отъезд бегством. Скорее прихотью, на которую благороднейшие из детей Всеотца имеют священное право. И пока маркиз Ривеллен, сияя шитым по последней столичной моде кафтаном небесно-голубого кайсанского шелка, изволил вкушать с хозяином дома ранний завтрак, а строгая, будто статуя святой Интруны, сестра Мария-Луиза и почти все слуги семьи Мален молиться в замковой часовне, Дарьен занес в карету все еще одурманенную сонным зельем Эльгу. Несколько мгновений и перешептываний спустя он выпрыгнул, аккуратно подсадил меня в экипаж и нехотя, как мне показалось, отпустил мою руку.
— Кодр будет за дверью, — сказал он, жестом подзывая ветерана.
Я сжала кулак в тщетной попытке удержать эхо его прикосновения, кивнула и почти опустилась на расшитую подушку, когда за спиной раздался слабый голос принцессы:
— Дар?
— Все хорошо, белек, — Дарьен запрыгнул на подножку и внезапно оказался слишком, непозволительно близко. — Я скоро вернусь, а пока с тобой побудет Алана. Хорошо?
Я отпрянула назад, давая ему дорогу. Ведь попроси Эльга остаться, он не откажет (а кто бы отказал?). Но не было ни протеста, ни слез, ни капризно поджатых губ. Эльга лишь выдохнула едва слышное: «Хорошо», — и затихла на сиденье винного бархата.
А Дарьен, очевидно, приняв мою заминку за вызванное болью затруднение, вновь поднялся в карету, бережно усадил меня рядом с принцессой, скользнул по нам быстрым взглядом, в котором гнев горел ярче маяков Сан-Мишель, и, не проронив больше ни слова, исчез.
Только дверца кареты стукнула, отрезая нас от внутреннего двора замка Мален. Я отпустила ремень дорожно сумки и медленно, чтобы не тревожить стянутые тугой повязкой ребра, откинулась на удобную спинку. Хвала Интруне, боль, усмиренная настойкой и молитвами сестры Марии-Луизы, выпускала свои когти лениво и нехотя, точно сонный кот. Ночное бдение, пост и два дня в монастырском госпитале были не зря — святая сочла меня достойной своего дара, а значит на ноги я встану достаточно быстро. Если не наделаю глупостей.
— Нет! — хриплый вскрик принцессы, отвлек от списка искушений, которым в моем положении поддаваться совершенно не стоило.
Я перехватила шарившую в темноте холодную, как могильный камень, руку принцессы и спокойно, насколько хватало сил и голоса, сказала:
— Тише, сестра Ло… Ваше высочество. Все хорошо, вы в безопасности в экипаже вашего кузена, маркиза Ривеллен, и вот-вот уедете в столицу. Ваш брат ушел за сестрой Марией-Луизой. Совсем скоро они присоединятся к вам и вы поедете…