— И декольте…
— Прикрыть вставками из белого шелка.
— Но я хотела наоборот.
— Исключено.
— Но Ленард говорил!
— Ленарду стоит иногда говорить поменьше.
— Но вы же видели, у Лизетты и Жоржетты за завтраком даже плечи были открыты!
— Что заставляет усомниться в здравомыслии их матери.
— Что? — Эльга посмотрела на сестру Марию-Луизу округлившимися глазами.
Та приподняла бровь, расправила на груди чуть примявшийся белый покров и синюю ткань велона.
— Если виконтесса рассчитывает, что сомнительные прелести ее дочерей способны пленить Ленарда, она еще глупее, чем кажется.
От неожиданности — никогда сестра Мария-Луиза не была столь ядовито-откровенна — Эльга приоткрыла рот.
— Запомни, дитя, — в зеленых глазах блеснули лукавые искорки, — скромность платья не только демонстрирует обществу добродетельность женщины, но и подстегивает мужской интерес.
Мысль казалось здравой, но Эльга, не желая уступать, упрямо поджала губы.
— Но Ленард похвалил их наряды!
И прически, обстановку столовой и, вообще, дома, и мастерство поваров, впрочем, последнее, надо признать, заслуженно.
Поначалу, услышав, что они остановятся не на одном из этих ужасных постоялых дворов, а в особняке виконта Валлон, Эльга обрадовалась. Обрадовалась роскошной комнате, высоким прозрачным окнам, светлым обоям, узорчатым коврам и изящной мебели. Возможности посидеть перед прелестнейшим туалетным столиком и вытянуться, наконец, не на соломенном тюфяке, а на мягчайшей, нежнейшей перине.
Эльга так устала, что, хоть и собиралась прилечь всего на минутку, уснула, едва голова коснулась надушенной подушки. И пропустила ужин, отложив тем самым знакомство с хозяевами до завтрака. Впрочем, не одна она. Алана также осталась вечером в комнате, а утром, как и Эльга, стала мишенью для взглядов разряженных, точно на королевский бал, дам Валлон. И благо бы только смотрели. Нет же, надо было Жоржетте заявить с отвратительно самодовольным видом, что посвятить себя ордену — лучшее решение для девушек скромного сословия.
Глупая кукла!
— Конечно, Ленард похвалил их наряды, — слова сестры Марии-Луизы были остры, как новенькие булавки, — он всегда был галантным мальчиком. И раз уж мы заговорили об этом, меня радует искренность, с которой ты отстаивала орден. И аргументы были подобраны удачно.
И пусть некоторые имена достойнейших из адельфи нашептала Алана, Эльга с готовностью приняла эту похвала. Она ведь знала их, знала — сестра Трефина изводила ее уроками истории Арморетты, то и дело отвлекаясь на историю ордена святой Интруны, — просто немного забыла.
— Однако в будущем, все же постарайся не демонстрировать свое негодование так явно.
Да эта выскочка Жоржетта даже не извинилась!
— Но вы сами говорили, — Эльга вздернула подбородок, — мы должны проявлять заботу о тех, кто не может позаботиться о себе сам!
Сестра Мария-Луиза смерила ее загадочным взглядом, подошла к козетке, обтянутой золотисто-розовым шелком, села и похлопала рядом с собой.
— И кого же ты защищала?
— Всех, — решительно сказала Эльга.
— Всех?
— Да! Сестру Юстинию, и сестру Агату, и сестру Жанну, и сестру Трефину, и… Всех.
— Мне отрадно это слышать, — сказала сестра Мария-Луиза, — я передам твои слова сестрам, когда вернусь в обитель. Уверена, это наполнит их сердца гордостью, — она взяла Эльгу за руки и улыбнулась так, как не улыбалась никогда. — Как и мое.
Эльга открыла рот, но от странного чувства, сдавившего горло, не смогла произнести ни слова. Сердце сжалось, а глазам опять — да что ж такое! — стало мокро.
— А вы, — она с трудом сглотнула горький и колючий, как порыв зимнего ветра, комок и, отчаянно пытаясь сдержать слезы, пробормотала: — вы не могли бы остаться? В Керинисе ведь тоже есть… монастырь ордена. Вы могли бы жить там. Или в Цитадели. Могли бы, да?
Сестра Мария-Луиза отвела взгляд и долго, пристально изучала узор на ковре.
— Я не могу остаться с тобой, — сказала она наконец. И Эльге показалось, или всегда такой уверенный голос дрогнул, — хотя, Интруна свидетель, отпускать тебя тяжелее, чем я могла себе представить. Но у каждой из нас свой путь, дитя. Мое место в Карнальской обидели, а твое — при дворе. Я понимаю, — сестра Мария-Луиза накрыла ладонями побелевшие пальцы Эльги, — тебе одиноко. Но в Керинисе тебе ждет Хильдерик. И Дарьен будет с тобой. И я пришлю тебе Гавизу.
— Я не хочу! — Эльга выдернула руки, сжала кулаки и ударила ими по коленям.