— Но мы ведь скоро приедем, — нетерпеливо бросила Эльга.
Алана подняла взгляд И вдруг положив сатин на лакированное дерево туалетного столика, принялась снимать покров.
— Да, — сказала она, набрасывая поверх хабита выбранную Эльгой ткань, — мы скоро приедем. И мне определенно нужно платье.
Вот только сатин, премилый и так ей шедший, Алана отвергла. Она вернулась к козетке и принялась ворошить отрезы, пока не извлекла из этой пестрой кучи кусок шерсти. Синей! Всего на несколько тонов темнее, чем монашеских хабит.
— Только не эту! — прошептала Эльга.
Сестра Мария-Луиза, модистка и швеи стояли в каких-то десяти шагах, а устраивать сцену при посторонних…
— Именно эту.
Алана довольно разгладила отвратительно синюю ткань.
— Но ты будешь выглядеть как…
— Сирота, которая вынуждена была искать приют в монастыре? — поверх шерсти лег, белый, как покров послушницы, лен. — Хорошо. Очень хорошо.
Она отказалась от валика, который придал бы платью должную пышность, и юбку нижнюю захотела всего одну. Простые рукава на шнуровке и декольте прикрыть вставкой из белого… Шелка, тут Эльге все же удалось настоять на своем.
Она смотрела, как швея с усталым бледным лицом и узловатыми, точно старые ветки, пальцами записывает указания и мерки Аланы, и искренне недоумевала, зачем уродовать себя таким ужасно скучным платьем? Да, третьему сословию не положено носить парчу. Бархат, драгоценные камни и золотую нить, но есть ведь тот же сатин… Нет, обязательно нужно поговорить с Аланой, объяснить, что при дворе нельзя выглядеть так, словно ты собралась…
Эльга попыталась вспомнить, куда обычно ходят простые женщины. В храм. Больницу, которую она терпеть не могла, так ужасно там пахло. На рынок? Да! Так она Алане и скажет: «При дворе нельзя выглядеть так, словно ты собралась на рынок!”
Ушли портнихи, унесли с собой платье — напоследок Эльга на него даже не глянула, так задумалась — и ткани, ленты, тесьму и кружева. Модистка, жужжа, словно большой шелково-бархатный шмель, сделала последний круг и тоже покинула комнату. Алана же, дождавшись, когда закрылась дверь, быстро подошла к Эльге и опустилась перед ней в идеальном, Гавизе такой никогда не удавался, реверансе.
От неожиданности Эльга проглотила заготовленную речь.
— Вы оказываете мне честь, ваше королевское высочество, — тихо произнесла Алана и, выпрямившись, посмотрела Эльге прямо в глаза. — Однако сейчас я связана контрактом и принять это щедрое предложение не могу…
Она говорила еще что-то, но Эльга уже не слушала. Задохнувшись от непонятной и почти детской обиды, она развернулась на каблуках и чуть ли не бегом бросилась к туалетному столику.
Да как она может?
Эльга попыталась поправить выбившуюся прядь, но только еще больше растрепала прическу. Отвратительно! Она выглядит отвратительно неряшливо. Злые непослушные пальцы рванули шпильку. И сразу за ней вторую…
Как она может отказать принцессе?
Схватив гребень, Эльга вогнала его в мягкую золотистую волну, дернула и тут же заморгала, стряхивая с ресниц предательскую влагу.
Как она может оставить ее одну?!
— Вы не дослушали, — раздался над ухом спокойный голос, и смуглые пальцы сжались на спинке гребня.
— Я и так все поняла, — процедила сквозь стиснутые зубы Эльга.
Она цеплялась за украшенное перламутром дерево так, словно именно оно запирало клокочущие в горле слезы.
— Я не сказала нет, Ваше Высочество, — Алана в зеркале улыбнулась. — Давайте, мы доставим вас в Шассель, а когда я закрою контракт, поговорим?
Контракт? Какой контракт?
Ах да, у нее ведь этот глупый контракт!
— Ты ведь знаешь, что я могу приказать, — строго, пока голос не дрогнул, начала Эльга, отпуская гребень. — Или, — она подпрыгнула на бархатной подушке, — попрошу Хильдерика приказать!
Эльга выдержала паузу, но Алана продолжала спокойно разбирать и расчесывать золотистые пряди.
— Хильдерик — мой брат, — добавила она важно. — Король.
— Я знаю, — лицо Аланы осталось раздражающе невозмутимым. — И, да, вы можете это сделать. Приказать. Это быстрый путь. И ошибочный, если хотите, чтобы рядом были люди по-настоящему преданные.
— Глупости! Ай!
— Не вертитесь и больно не будет.
— Я принцесса, я должна повелевать!
— А может, попробуете просто сказать? Как это делает ваш брат. Вы заметили, его светлость почти никогда не приказывает.
— Ты делаешь, как говорит Дарьен, потому что он брат короля, — упрямо, не соглашаться же вот так, сразу, сказала Эльга.
Рука с гребнем замерла.