И надежда.
— Делает тебя глупее, чем ты есть. Хотя, признаться, не думал, что подобное, вообще, возможно…
Семь. Восемь. Девять.
— Не знаю, кто наплел тебе про принцессу, но мы с кузеном сопровождаем тетушку Элоизу.
Десять. Одиннадцать.
— Ты ведь помнишь мою тетушку Элоизу, графиню Бьявиль? Пропусти нас, и я забуду то, что ты наговорил о Его Величестве.
Двенадцать. И…
Я ждала, но вместо тринадцатого удара прилетел крик.
— Ложь! Принцесса в карете, дЭгре видел письма бастарда! И, клянусь честью, мы ее получим!
Сестра Мария-Луиза вновь судорожно вдохнула и еще крепче прижала к себе остолбеневшую Эльгу.
Кажется, дело дрянь.
И все же нас было девять. Девять против двенадцати. И арбалетов.
— Честью? — насмешливо переспросил маркиз. — Допустим. И что потом?
— Корона перейдет к законной наследнице!
— Да неужели? Впрочем, корона, возможно, а вот власть… Моей дорогой кузине ведь всего семнадцать, несомненно, она слишком юна, чтобы править. Зато ее дорогая матушка, похоже, соскучилась по этой неблагодарной ноше. И полутора лет не прошло. А кузину займут восстановлением династии. Только мужа подходящего подберут. Младший Де Рош? Сынок Окли или… О, нет, — смех маркиза был последним, что я ожидала услышать в этой ситуации, — неужели ты, дружище, рассчитывал сам… Всеотец Милосердный, разве можно быть настолько…
— Хватит! — взвизгнул Монфор. — Твой ответ, Ривеллен!
Вдовствующая королева, Первый министр и Верховный Прелат, раз уж здесь его люди. А значит то, что говорили о короле, скорее всего…
Праматерь Керринтрун…
— Мой ответ? — спокойный, собранный голос маркиза, прозвучавший сейчас совсем близко, остудил мою глупую панику. — Мой ответ нет, Монфор. Я не играю заодно с дураками. И уж тем более не позволяю им себя использовать. В эту дверь, — легкий стук подсказал, что последняя фраза предназначалась мне, — вы не войдете.
Девять. Нас все же девять, правда, один — калека, второй хром, а третья…
А, какая разница.
В кои-то веки я была согласна с маркизом.
Эльгу они не получат.
Я выпрямилась и перебросила кинжал в правую руку.
Клянусь честью Морфан.
— Жаль. Очень жаль, Ривеллен. Но ты сам решил свою судьбу!
И вновь тихо.
Праматерь Керринтрун, я твой сосуд.
Воплощение твоей…
В этот миг тишина раскололась. Рассыпалась воплями, истошным ржанием и сухим треском дерева, пробитого арбалетным болтом там, где недавно была моя голова.
— Не двигаться! — крикнула я, подаваясь влево.
К двери, которую не защищал маркиз, и которая два удара сердца спустя распахнулась, пропуская мужчину в мундире гвардии Веховного Прелата.
Мне повезло, он не ожидал сопротивления. Я ударила быстро и точно, в основание толстой шеи. Дернула, выпуская фонтан алых брызг, и пинком вытолкнула незваного гостя из кареты.
Минус один.
Там за стенами, обитыми винным бархатом, умирали люди. А за моей спиной плакала Эльга, и ее тонкие всхлипы, перекрывали дрожащий голос сестры Марии-Луизы, которая, как и полагается благородной адельфи, молилась.
Я ждала, не отводя глаз от узкой полосы леса. И вслушивалась, внимательнее, чем когда-либо, не скрипнет ли та, вторая дверца.
Не скрипнула.
А следующим, кто появился передо мной, был Дарьен.
— Алана, это я, — крикнул он, прежде чем запрыгнуть в карету, — все закончилось.
И от этих слов, нет, только от самого его присутствия, густой, пахнущий кровью и страхом воздух стал легким и сладким. И я вдохнула его жадно полной грудью, наплевав на боль в растревоженных ребрах.
Все закончилось.
Сзади вголос зарыдала Эльга, а сестра Мария-Луиза говорила ей что-то, прерывая увещевания словами благодарности Всеотцу и святой Интруне. Я собиралась спросить, как мы победили, но Дарьен вдруг изменился в лице.
— Вы… Ранены? — пальцы, коснувшиеся моей щеки, едва заметно дрожали.
— Нет, — я мотнула головой и, повинуясь странному порыву, повторила слова, сказанные давным-давно на берегу озера Вивиани. — Не ранена. Млеть, блевать и биться в истерике тоже не буду.
Он улыбнулся, и я поняла, что живу.
Дышу.
И кажется, нет, точно люблю этого человека. А мое сердце…
Мое глупое сердце готово выпрыгнуть из груди и послушно, с радостью лечь в его ладонь.
— Я же говорил, они невредимы, — этот бесстрастный, точно лик Всеотца, голос за спиной привел меня в чувство.
Я отступила на полшага и развернулась. Достаточно быстро, чтобы увидеть, как принцесса, сбросив руку сестры Марии-Луизы, вылетает из кареты с криком одновременно счастливым и яростным.