Сказав это, он поклонился. Глубоко. И очень почтительно.
— И я, Ваше Величество! — отец Эквитан словно ожил и с удивительной для своего возраста прытью рванул к королю. Дарьену пришлось почти в прыжке схватить его за скользкий шелк сутаны. — Я давно хотел просить вас… Мое здоровье более не позволяет… И… И вы же не опозорите старика, который учил вас молитвам!
Хильдерик потянулся, взял со стола колокольчик, зажал в кулаке и сказал, глядя почему-то в окно:
— Сегодня вы мои гости. Пока еще гости, и я рекомендовал бы вам хорошо подумать, какого будущего вы хотите, если не для себя, то для своих наследников. Франц, — серебряный перезвон призвал в кабинет секретаря и нескольких гвардейцев, — проводите благородных адельфосов в комнаты, позаботьтесь об охране. И, — Хильдерик повернулся и, Дарьену показалось, несколько мгновений заставлял себя смотреть на тело де Роша, — пусть его уберут.
Кабинет опустел быстро. И как только за Францом дЭгре закрылась дверь, Дарьен подошел к столу, на котором Хильдерик вновь раскладывал по порядку непослушные перья…
— Что-то не так?
… И листы бумаги.
— Хиль?
Чернильницу, уже пустую. И белоснежное кружево манжета, случайно соприкоснувшись с лужей, почернело, заставляя Хильдерика сжать губы в тонкую белую линию.
— Хиль, что…
— Я убил его, — очень тихо сказал он. — Окли прав, его убил.
— А ты, что, собирался в последний момент его помиловать? — небрежно поинтересовался Дарьен, внимательно разглядывая напряженное лицо брата.
— Нет, — Хильдерик взял перо и принялся крутить в тонких бледных пальцах. — Де Рош и Окли — безнадежны. Мне было нужно получить Деруа и с ним — контролируемую оппозицию в Совете. А отцу Эквитану я собирался предложить заменить приговор монастырем в обмен на согласие признать тебя принцем и выдвинуть в преемники кандидата, на которого я укажу.
С каждым словом перо вращалось все медленнее, а под конец остановилось, и Хильдерик наконец-то посмотрел на Дарьена.
Он их просчитал. Малыш Хиль. Он их всех просчитал. И опять не ошибся. Тогда…
— Тогда в чем проблема? — озвучил свое недоумение Дарьен. — Партия за тобой. Они все показались мне более чем готовыми принять твои условия.
— Я видел, что ему плохо, — белые брови Хильдерика сошлись к переносице. — Я мог остановиться. Но не стал.
Он вздохнул.
— Я тебе так скажу, Хиль, эта смерть уж точно лучше виселицы. Кстати, на Рассветных, если вассал подводит своего сюзерена, он идет и вспарывает себе живот. Сам. И считает это милостью, ведь ему позволено было сохранить лицо…
— Ты опять меня забалтываешь?
В тихом вопросе послышалось озадаченное облегчение.
— Я просто не понимаю, — пожал плечами Дарьен, — почему ты так этим расстроен.
— Потому что я хотел этого, Дар, — светлые глаза на миг потемнели. — Чтобы он боялся, чтобы ему было больно. Не значит ли это, что я…
А ведь он не охотился. Присутствовал, но чтоб самому загонять… Никогда. И в турнирах не участвовал. Не из страха. Хильдерик просто говорил: “Не хочу,” — и отец не заставлял. В конце концов, для такой работы у короля всегда есть егери, солдаты, вассалы, которые почтут высшей честью стать заступниками своему сюзерену в судебном поединке. И конечно же, палачи.
И вряд ли кто-либо из них, отняв жизнь, хоть на миг усомнился в своей природе.
— Ты человек, — Дарьен решительно сжал плечи брата. — Ты самый умный человек из всех, что я знаю, Хиль, а потому мне вдвойне удивительно слышать от тебя подобную ерунду. И вообще, фейри не существует. Это все крестьянские сказки. Я три дня провел в Брокадельене и ни одного не видел.
— Брокадельен? — глаза Хильдерика расширились от удивления. — Что ты делал в Брокадельене?
Дарьен улыбнулся.
— Прежде чем я начну, как ты там выразился… Забалтывать тебя…
— Ты знаешь, что ты всегда так делаешь…
— О дочери де Роша… Скажи, что ты это не серьезно?
Взгляд Хильдерика на мгновение стал рассеянным.
— Я мог бы…
— Всеотец Милосердный, Хиль, ей четырнадцать!
— Но я знал, что ты не согласишься. Поэтому нет, я просто хотел разозлить де Роша. И если тебе неприятно, что я использовал…
— Мне нормально. Правда. Только… Не надо подбирать мне жену. С этим я как-нибудь… сам. Хорошо?
— Хорошо.
— Вот и…
— Однако, я попросил бы тебя озаботиться этим в ближайшее время. Как только я заставлю Совет признать завещание отца, ты станешь принцем крови и тогда твои дети…
— Нет.