— Будьте добры, покажите мне фото вашего знакомого, которого вы ищете, мисс Уэллс, — попросил он и пристроил на носу очки в роговой оправе.
— Да, конечно, сейчас. — Ники полезла в сумочку.
Господин Зулакис взял фотографию, всмотрелся в нее, нахмурился, поднес поближе к глазам и помотал головой.
— Этот человек никогда не останавливался ни в одной из здешних гостиниц. У меня привычка знать все о всех и хорошая память на лица.
— Но вы нахмурились, словно все-таки узнали его, — заметила Ники, внимательно наблюдавшая за господином Зулакисом.
— Да, это так, мисс Уэллс. На долю секунды он показался мне знакомым, вот и все. Возможно, я видел его мельком в каком-нибудь ресторане или где-нибудь еще. Я мог его видеть в бассейне, на пляже. Но если и видел, то просто скользнул по нему взглядом. — Господин Зулакис улыбнулся и повел Ники через вестибюль. — Однако давайте зайдем в гостиницы ниже, поговорим с прислугой. Быть может, там нам помогут.
— Спасибо, господин Зулакис, вы так добры. Что бы я без вас делала.
— Пустяки, мисс Уэллс, право пустяки, — успокоил его Демосфен Зулакис, желавший оказаться полезным красивой американке, которая, судя по всему, была еще и важной персоной.
Два часа спустя Ники шла к „мерседесу" в сопровождении все того же добродушного помощника управляющего, который и в самом деле из кожи вон лез ради нее, но, увы, все его старания оказались напрасными.
— Ужасно жаль, что не удалось ничем помочь вам, мисс Уэллс, — сказал он. — Ваш друг, должно быть, был в Афинах проездом.
— Возможно, — согласилась Ники и в очередной раз поблагодарила господина Зулакиса.
Ники шла через вестибюль гостиницы „Гранд Бретань" и вдруг замерла как вкопанная. Секундой раньше она миновала газетный киоск, и ей почудилось, что фотография Кли была на обложке одного из журналов, выставленных на самом видном месте.
Кли — известный человек, и его портрет мог появиться на обложке журнала по одной-единственной причине: с ним что-то случилось. Сейчас он в Лейпциге. Там, конечно, не стреляют, но демонстрации идут по всей Восточной Германии, не говоря о том, что погибнуть можно не только в зоне боевых действий. Нет, не может быть, она же знает, что он жив и здоров. Не далее как прошлой ночью она говорила с ним по телефону. Скорее всего, его портрет поместили на обложке потому, что он выиграл какой-нибудь приз за работу в Пекине. Такое возможно. Но если так, почему он ничего не сказал ей? Из скромности?
Ники повернулась, подошла к киоску, открыла кошелек, вытащила деньги и протянула их продавцу. Потом она взяла журнал с подставки и показала торговцу, чтобы тот видел, что она покупает.
Тот кивнул, отсчитал сдачу и высыпал ей мелочь в протянутую руку.
Сделав несколько шагов от киоска, Ники взглянула на журнал. Он назывался „Тахидромос" и представлял собой издание вроде „Лайф" или „Пари матч". На обложке красовался слегка улыбающийся Кли. В рубашке с открытым воротом и коричневой кожаной куртке. И все-таки это был не Кли, а актер Кевин Костнер! Сходство и в самом деле было удивительным, так что ошибиться было не мудрено.
Оказавшись у себя в номере, Ники бросила журнал на кофейный столик и направилась к крохотному бару. Вытащив бутылку кока-колы, она открыла ее и налила себе полный стакан. Сделав большой глоток, она захватила стакан с собой на диван.
„Боже, Кевин Костнер на этом снимке — вылитый Кли, — подумала Ники, поглядывая на обложку журнала. — Вполне сойдет за брата-близнеца". Из глубин памяти послышался голос Филипа, говорившего: „У всех нас где-то есть двойник".
Ники встрепенулась. Раз она могла спутать Кевина Костнера с Клилендом Донованом, вполне возможно, что она приняла кого-то за Чарльза Деверо.
— Проклятье, — пробормотала она. — Может быть, я и в самом деле ищу вчерашний день?
Теряя терпение, в раздражении на себя, она вскочила и подошла к окну. Она стояла и смотрела на улицу, а мысль ее билась как в западне.
Вполне возможно, что человек, попавший в репортаж, просто прохожий. Именно так считают Анна и Филип. Ну кто станет спорить с ними? Никто не разделяет ее подозрений, что это Чарльз. Как жаль, что Кристофер Нилд в отпуске. Компаньон Чарльза согласился бы с ней, в этом она была уверена. Она тихонько вздохнула и уперлась лбом в стекло. „Ну признайся, нет смысла продолжать поиски", — подумала она и выпрямилась, застыв от внезапно поразившей ее мысли. Есть, есть еще один человек, который сможет поддержать ее, если она покажет ему фотографии: дон Педро Алехандро Перес, партнер Чарльза в Испании.
Итак, остался последний патрон. „Всего один, и я не премину им воспользоваться", — решила Ники, кинувшись через комнату к столу, где лежала телефонная книга. Минут через десять она уже отыскала телефон дона Педро и, позвонив в Мадрид, переговорила с дежурной секретаршей его виноторговой компании. Та посоветовала перезвонить после обеда, часов в пять, и поговорить с личной секретаршей дона Педро сеньоритой Лопес.
Ники сидела за столом, прикидывая так и эдак, что делать дальше. Можно, конечно, остаться в Афинах до воскресенья, но уж слишком в городе жарко. К тому же у нее здесь ни одной родной души. А в Мадриде у Эй-ти-эн есть приличное представительство, и, хоть Питер Коллис, его шеф, не входит в число ее близких друзей, они тем не менее давно знакомы. „Значит, Мадрид, — подумала Ники. — Лечу без промедления. Сегодня же, если возможно".
За годы странствий с родителями она усвоила золотое правило: если хочешь, чтобы дело было сделано наверняка да еще быстро, проси портье помочь. Они знают все, у них есть гостиничная система связи по всей Европе. Она набрала номер портье, чтобы заручиться его помощью. Телефон оказался занят, и Ники спустилась в вестибюль, горя от нетерпения сдвинуть дело с мертвой точки.
Яннис, главный портье, вежливо поприветствовал ее и спросил, не может ли он чем-нибудь помочь.
— Мне необходимо сегодня же вылететь в Мадрид. Любым рейсом. И еще мне нужно забронировать номер в „Ритце". Сделаете, Яннис? Пожалуйста, ради меня.
— Да, конечно, не беспокойтесь, мисс Уэллс, все будет в порядке. Я позвоню вам в номер, как только что-то узнаю. — Он взглянул на часы. — Ваши вещи собраны, мисс?
— Более-менее.
— Сейчас почти три. Думаю, что скоро вам следует отправляться в аэропорт. Помнится, ближе к вечеру есть рейс на Мадрид. Постараюсь достать билет на него.
— Спасибо. — Ники улыбнулась и пошла к стойке регистрации приезжих, сделав заметку на память, что надо позвонить Жан-Клоду в „Имидж" и оставить номер своего мадридского телефона. Аристотеля нигде не было видно, но Коста оказался на месте. Она чувствовала, что он не сводит с нее глаз, пока она разговаривала с портье.
— Привет, Коста, — сказала Ники. — Спасибо, что помогли мне вчера.
С неизменной вежливостью тот наклонил голову:
— Повезло ли вам в Вульягмени?
— К сожалению, нет. Подготовьте, пожалуйста, мой счет.
— Вы уезжаете, мисс?
Ники кивнула.
— Назад в Америку? — спросил он.
— Нет, в Мадрид.
— В Мадрид? — повторил Коста, слегка озадаченный.
Ники с любопытством взглянула на него. У него было такое сосредоточенное выражение лица, что с языка сам собой сорвался вопрос:
— А что такого в том, что я лечу в Мадрид?
Молодой служащий был на секунду ошарашен. Потом он пробормотал:
— Простите, я не понимаю.
— Я хотела сказать, что вы очень удивились, когда узнали, что я лечу в Мадрид.
— Я вовсе не удивился, — твердо ответил Коста. Затем добавил с улыбкой: — Я приготовлю ваш счет, мисс. Немедленно.
Она полезла в сумочку, вытащила пригоршню драхм и настояла, чтобы Коста взял их.
— Спасибо вам, — сказала она.
— Спасибо вам, мисс, — ответил он, пряча деньги в карман.
Пока Ники шла к лифтам, Коста провожал ее взглядом. Когда же она скрылась в одной из кабин, он направился к главному портье.
— Вы и в самом деле думаете, что сможете посадить мисс Уэллс на мадридский самолет?