светила, город горел и переливался яркими фонариками.
— Эй, поехали в супермаркет? — спросила Фо.
— А вы знаете, где он находится? — вмешалась я.
— Да, поехали, нужны же продукты, — сказал Майки.
— Ничего, найдем, — ответил мне Патрик.
И через полчаса езды по городу мы нашли то, что нам было нужно. Двухэтажный
супермаркет с различными магазинчиками внутри, но, самое главное, с огромным продуктовым.
Оставив машину на парковке, мы вошли внутрь, взяли по тележке, договорились о том, кто и что
покупает, и поехали за покупками. Я, одной ногой стоя на тележке, а другой отталкиваясь от пола,
шагала по магазину, осматривая, что есть на прилавках. Набрав нужную скорость, я покатилась в
другой конец зала, где уже приметила продукты. В тележку полетели фрукты, затем красная рыба
(чтобы хоть раз почувствовать себя мажором), различные полуфабрикаты, напитки. Проезжая
между рядами с музыкальными инструментами и предметами искусства, я где-то там выхватила
дешевый фотоаппарат с кассетной пленкой. Отлично, будут еще фотографии! В конце концов, все
мы встретились около кассы. Очередь же тут просто неимоверно большая! В тележке Патрика был
один алкоголь! У Майки — фейерверки, новогодние шапочки с бубенчиками, мишура и еще
разные штучки для того, чтобы мы смогли воссоздать атмосферу дома, ведь до Нового года
осталось меньше пяти часов. А у Фелиции были булочки для приготовления гамбургеров, сыр,
колбаса, котлетки-полуфабрикаты, сухарики, чипсы и много разного фастфуда.
Остановились мы в мотеле. Удобства все, да и довольно прилично выглядит наш номер,
только одна комната, и мы вчетвером должны поместиться в ней. Люди на улице смеялись, говоря
о чем-то своем и проходя мимо. Это предновогоднее настроение, оно сегодня у всех! Когда Фо
начала готовить вкусности, чтобы мы смогли перекусить, Майки вытащил меня на улицу.
Ночь накрыла город, из окон домов и высоток светились наряженные ели. Снег шел
медленно, словно боялся покрывать Чикаго, но его хлопья были огромные. Он так приятно хрустел
и блестел под ногами в желтоватом свете луны и фонарей. Я подставила голые ладони и лицо под
ветер, они сразу же покраснели, я чувствовала, как мороз пронзал кончики пальцев своими
иголками. На щеку приземлилась снежинка и тут же растаяла. И я поняла, что это не сон, это
действительно зима!
— Эми! — позвал Майки.
Я обернулась, и моё лицо оказалось засыпано снегом! Он бросил в меня снежок! Я
прикрикнула и бросила снежок тоже. Снег был немного мокрым и лепился очень хорошо. Сделав
несколько шариков сразу, метала ими в парня, чтобы он знал, как это, связываться со мной! И мы
побежали: то я за Майки, то Майки за мной. Я схватила его за край пальто, а он, повернувшись,
схватил меня, и так получилось, что мы оба поскользнулись и покатились по снегу. Сначала
засмеялся Майки, да так, что, наверное, его смех был слышан до самого озера Мичиган! А затем
подхватила смешинку и я.
Мы лежали на снегу, раскинув руки, и делали снежных ангелов. Над нами пронесся поезд.
Майки внезапно подскочил и побежал к столбу. Я осторожно встала, отряхнулась и вытащила из-
за шиворота снег. Холод морозил кожу.
— Что ты делаешь? — спросила я, когда увидела, как Майки поднимается вверх по столбу.
Он всего лишь помахал мне рукой, мол, лезь за мной. И я полезла: руками и ногами держась за
небольшие выступы на столбе. Сверху была небольшая платформа, состоящая из горизонтально
приваренных балок. А еще выше, буквально полметра, легла вторая платформа, по которой
передвигается наземные поезда.
Парень осторожно забрался на первую платформу и ждал, пока я долезу до его уровня.
— Перелезай, — произнес он.
Но я не могу. Если я обопрусь одной рукой о балку, а другая соскользнет с выступа, я с
легкостью сорвусь. Ну, нет во мне никаких физических данных. Я покачала головой в знак
отрицания.
— Руку давай, — сказал Майки и протянул мне свою ладонь. Поджав губы, я снова закачала
головой. — Не бойся, я выдержу. — Думаю. — Да тут всего высота как с третьего этажа, может
быть, даже второй с половиной. Не бойся.
— Утешил. — Усмехнулась и рискнула.
Я подала ему сначала одну свою руку, затем другую. Майки потянул меня на себя.
Бездумно я качала ногами, пытаясь ухватиться ими за что-нибудь. Но мне не было страшно,
словно я знала — все хорошо. Почувствовав, что половина моего тела лежит на чем-то твердым, я,
немного подтянувшись, вскарабкалась на платформу. Встать здесь нельзя, максимум ползать на
коленках — настолько узкое пространство.
— Что мы здесь делаем?
— Увидишь, — сказал Майки и треснул меня кулаком по плечу, по-дружески, конечно. Ну,
не могла я это оставить просто так, потому начала легонько колотить его в ответ. Мы засмеялись.
Парень толкнул меня и отполз назад, потому я, разогнавшись его поскорее ударить в ответ, не
ожидая такого, упала. На Майки.
Он пристально смотрел на меня, будто ожидая чего-то. А я смотрела в его глаза цвета
топленого молока, думая, почему они мне так дороги. Почему, когда он смотрит на меня вот так,
словно я драгоценность, прекраснее которой нет ничего на свете, я вся таю и превращаюсь в
мягкую и тягучую карамель?
Майки опустил взгляд, затем снова поднял, глядя мне в глаза. Я знаю, что это за жест, но я
не готова. Парень сначала слегка, а затем покрепче обвил меня руками — все в доли секунды — и,
заложив ладонь за голову, словно хотел потрогать мои волосы, притянул меня к себе.
— Нет, — произнесла я и отвернулась, вытянув руки вперед. — Не нужно, не порть все,
пожалуйста.
Я подумала о том, что было с Брэдом. Воспоминания о нем меня уже не пугали так, как
раньше — возможно, они затуманились и стали нечеткими, а, может, это из-за того, что он
получил по заслугам, и я это знаю. Ведь все проблемы начались из-за того, что Лондон
познакомила меня с ним, мне казалось, что мы можем быть приятелями, но Брэд так не думал. Но
Майки… Мне не хочется быть с ним друзьями, но и для такого большого шага я еще не готова.
— Извини. — Опустив глаза, произнес он.
Я перекатилась на спину, прижавшись боком к парню. Сверху железные балки и рельсы.
Зачем мы сюда забрались?
— Так зачем мы тут? — спросила я.
— Еще семь минут, — ответил Майки, посмотрев на часы.
И мы начали ждать. Руки я отморозила и начала дышать на них, чтобы согреть — карманы
не помогали совсем. Тогда Майки засунул свою руку мне в карман и сжал мою ладонь, видимо,
чтобы согреть. Но его ладошка тоже была холодная. И я просто снова проигнорировала этот жест,
вытащив руки из карманов.
— Знаешь, — начал Майки через пару секунд молчания, — я ведь давно хотел, чтобы ты
обратила на меня внимание. Пытался это сделать, узнав, где ты бываешь, что любишь. Я наблюдал
за тобой.
— Наблюдал? — удивилась я.
— Я тебе пугаю?
— Наоборот. — Покраснела. — Просто люди обычно такое не говорят.
— Узнав, как ты любишь книги, я начал читать все подряд, лишь бы моё имя оказалось
перед твоим в формуляре.
«Майки Б.» — вспомнила я.
— Но ведь твоя фамилия Милкович, не так ли? — спросила я.
— Нет, Блэк.
— Так ты что, действительно тот самый парень?! — Повысила голос.
— А ты кого ожидала увидеть? — также ответил Майки.
Я ожидала увидеть парня, который ни разу мне не нагрубил, который был бы чутким
постоянно, а не зависел от своего настроения. Который бы смотрел на меня своими прекрасными
карими глазами и улыбался бы. А у него была самая шикарная улыбка. Прекрасный рот, который
бы мне нравился. Милейшие ямочки на щеках… Чудесные русые волосы, в которые можно
запустить руки… Нет, я никого другого не ожидала увидеть. Я улыбнулась и покачала головой.
Только тебя.
— Знаешь, а ведь твои песни, правда, красивы. — Я улыбнулась. Он мне солгал тогда. Ну и
пусть.
Земля начала уходить из-под ног. От испуга я вжалась в Майки, а он засмеялся во все горло.
Все шевелилось, качалось и тряслось. А затем… Казалось, что поезд едет по нам, казалось, что он
вот-вот переедет нас, адреналин повышается, настроение тоже. Поезд гудит, рельсы скрипят —
закрывайте уши, а то оглохните! Ощущение, словно на нас ссыплются искры, а свет играет с
бликами на наших лицах. И мы кричим во все горло от страха, счастья и смеха.
Катаясь по городу, мы встретили Новый год. Все люди вышли на улицы, чтобы отметить
этот праздник. Музыка — на полную. Бутылки скотча и пина колады у нас в руках. Патрик за
рулем, потому ему пить пока нельзя, он хлебает газировку. Но даже трезвый вид не дает ему
нормально вести машину, он постоянно внезапно сворачивает, неровно едет и прикрикивает «О
да!». А мы лишь смеёмся. Еще нам звонили родители и друзья — убедиться, что все хорошо, а
также поздравить. Думаю, они слышали, как нам тут весело. Затем все поменялось: я сижу на
машине сверху, Фо (она относительно трезвая) за рулем, а Майки и Патрик в кузове. И весь город
слышал, как мы, завернутые с ног до головы в мишуру и праздничные колокольчики, — со
звонкими бубенчиками на шапках — смеялись и кричали «Ю-ю-ю-ю-ю-юю-ю-ю-юху-у-у!».
За какие-то пару дней все так поменялось. Все оказалось куда более сложным после того,
когда я узнала, что симпатия Майки не просто увлечение. Но ведь и я к нему что-то, да чувствую.
Обратную дорогу мы болтали, смеялись, пели песни. Я, положив голову на плечо Майки, сидела,
думая о чем-то своем. У Майки такие изящные руки, длинные и худые пальцы, хотя до моей
худобы им еще далеко. И я просто сдалась. Моя рука нашла его ладонь, и наши пальцы сплелись.