– Твари!!!
Ролан уже начал задыхаться и синеть, когда напарник передал ему свой баллон и подключил к кислороду, а для себя протянул второй шланг. Теперь они дышали вдвоем, по очереди.
– Спа-а-сибоо, – сбивчиво прошептал тот.
Хьюберт посмотрел на шкалу. Этого баллона хватит еще на восемь часов пути. Примерно столько и оставалось до базового лагеря. Этого хватит.
Но только одному из них.
– Какой у тебя гонорар за это восхождение?
– Что? А? П-п-очему ты спрашиваешь?
– Просто скажи.
– Двести тысяч.
– Ага. У меня тоже. Пообещай, что проследишь. Чтобы деньги пришли моей семье. Обещай, что не дашь им надуть меня.
– Обещаю! Но что ты… эй, стой!!!
Хьюберт ушел по-английски, не прощаясь. Просто отключился от баллона, отвернулся от напарника, быстро приблизился к краю пропасти и сделал шаг.
Когда Ролан спустился, кислород уже был на исходе. Он шел, шатаясь от усталости и глядя невидящими глазами сквозь толпу космонавтов и журналистов, которая слилась в безликую массу скафандров. Скафандры приветствовали его радостными жестами и без конца снимали на видео.
– Первое восхождение землян на марсианский Олимп состоялось! Межгалактические соревнования – впервые в истории – официально закрыты! Наши альпинисты заняли второе место и достигли вершины, потому что занимались на специальных космических тренажерах – два месяца тренировок в невесомости!
Ролан хотел бы заткнуть уши, но динамики были вшиты в скафандр изнутри.
Ему быстро заменили кислородный баллон и заставили фотографироваться вместе с лембурсенами на фоне гигантского баннера, символизирующего дружбу галактик.
К нему подбежал вездесущий Антонио, который на фоне лембурсенов выглядел настоящим карликом:
– Ты не забывать что должен говорить? Ты сейчас рекламировать наши тренажер!
У Ролана хватило сил только на то, чтобы сделать утвердительный жест.
– А где твой напарник? – спросил двухметровый парень с белой кожей и прозрачными бесцветными глазами.
– Там, на горе. Отдыхает. Решил покурить немного, – абсолютно ровно и без эмоций произнес землянин.
К Ролану подскочил человек в фиолетовом скафандре – журналист. Согласно предварительным договоренностям именно сейчас альпинисты должны были произнести хвалебную речь в адрес космических тренажеров.
– Расскажите, как вы тренировались, – задавал наводящие вопросы журналист. – Как вам удалось перейти с восьмитысячников сразу на двадцатитысячник?
Ролан забыл свою речь. Он тупо смотрел расфокусированным взглядом куда-то в бесконечное марсианское небо, которое приняло странный кроваво-оранжевый оттенок. Он видел спину Хьюберта. Вот он совсем рядом, а вот навсегда исчезает в пропасти.
– Вы шестьдесят дней тренировались на космической станции. Вам, наверное, очень помогли тренажеры от земной корпорации R-W? – терял терпение журналист.
– Тренажеры хорошие. Очень хорошие тренажеры. Там это… ну, новые разработки, технологии. Лучшие умы Земли делали. Отличные тренажеры. Рекомендую вам, мои инопланетные друзья, – внезапно разулыбался Ролан, глядя на лембурсенов. – А вот баллоны с кислородом не очень. Их толком не тестировали. Деньги ушли на всю эту шумиху. А о нас не позаботились. Никого не интересовало, вернемся мы или нет – главное, чтобы до вершины дошли. Мы дошли. Но мой напарник погиб.
Он говорил очень быстро, торопливо, словно боялся, что не успеет дорассказать. И боялся не зря: из ближайшей палатки выскочили двое космонавтов в черных скафандрах и поспешили к нему.
– Он отдал мне свой баллон с кислородом, единственный работающий баллон. А сам прыгнул в пропасть. Потому что…
Договорить ему не дали. Прямой эфир прервали, связь с Землей и Лембурсией заблокировали, Ролана схватили под руки и потащили в палатку.
Его коллеги с другой планеты, явно сбитые с толку, поспешили было за ним, но им преградили путь несколько землян.
– Это правда, что на вашей планете нет денег? – из последних сил заорал Ролан.
– Да, – ответил беловолосый парень.
– Никогда их не заводи-и-и-те! – прокричал альпинист прежде, чем космонавты в черных скафандрах успели заткнуть ему рот.