— Не я завожу. Обратите внимание, современный человек ищет удовольствие без счастья, счастья без знаний и знаний без мудрости.
Не зря не любят евреев. Мудрый народ. Ах, как они здорово понимают простые истины: не объясняй человеку больше, чем он хочет услышать. Не заставляй его сомневаться и страдать. И еще, мне кажется, что они знают, точно знают от своих древних предков, что нужен только страдающий Бог. Что никого не устраивает Сын человеческий довольный собой.
Никто не хочет видеть рядом кого-либо умнее себя.
— Фрида Марковна, я получаю огромное удовольствие от нашей беседы, но уже поздно. Я — с работы. Мне бы хоть чуть-чуть покушать.
— Извините, я вас заговорила. Леночка, а он не спрашивал о покойнике?
— Кто он? О каком покойнике?
— Батюшка. О том, которого осенью нашли на краю обрыва. Мне кажется, что милиционеры просили его об этом.
— Спрашивал, но мне нечего ему сказать. Я просто ничего не знаю.
— Но как же так? Вы не знаете, что нашли труп?
— Знаю.
— А вы его видели?
— Нет.
— Вы не подходили?
— Нет. А зачем? Я не люблю трупы.
— А вдруг это ваш знакомый?
— Мой?
— Да. Ваш.
— Но у меня не умер ни один знакомый.
— Но тогда ведь вы этого не знали.
— Такая мысль мне в голову не пришла.
— А как же вас спрашивали оперативники?
— Они показали мне фотографию. Кстати, а кто его нашел?
— Внук Бабаевых.
— Кто это?
— Вы не знаете?
— Нет.
— Через пять домов от вас, красный забор.
У меня перед глазами вся наша улица. В самом деле, по моей стороне, внизу, есть красивый забор из красного кирпича. Он единственный. Поэтому и выделяется. Вообще, наша улица — главная. При этом, единственная. Остальные — переулки, которые упираются в лес, окружающий наш поселок со всех сторон.
— Забор знаю, а Бабаевых не знаю. Не представлялась возможность познакомиться.
— Так, что батюшку интересовало?
— Да, в общем, ничего. Он думал, что я более осведомлена. Честно говоря, я уже и забыла об этом. Знаете, работа, дела.
— Вы даже не представляете, какие догадки у нас ходят.
Ледяной ужас прошел у меня по спине.
— Интересно, какие же?
— Во-первых, мы узнали, что он был убит за день до этого.
— Откуда?
— Милиционеры сказали, что трупу вторые сутки.
— То есть, к обрыву два дня никто не подходил.
— Да, нет, деточка, там были за день до этого.
— И что?
— Не было трупа.
— Может, его ночью привезли?
— Не было ночью машин на улице.
— Но не с неба же он свалился?
— Конечно, нет. Мария Дмитриевна. Вы знаете Марию Дмитриевну?
— Нет. Это Бабаева?
— Да, нет же. Это соседка Бабаевых справа.
— Так, что Мария Дмитриевна?
— В эту ночь был дождь. Вы помните?
— Нет.
— Я смотрю, вы ничего не помните.
— У меня другие дела и интересы в жизни.
— Понимаю, деточка. Когда я работала, тоже ни с кем, практически, не общалась. Так вот. Мария Дмитриевна вышла закрыть ставни.
— И что?
— Ей кажется, она видела, что какой-то человек тащил другого на себе, как пьяного.
— Откуда тащил? — спросила я равнодушным тоном.
— Не знаю.
— Вы не знаете или она не знает?
— Она.
— Может, нужно было это рассказать?
— Что вы? Зачем? Тогда бы, с собаками, у каждого из нас перевернули и дворы и дома.
— Вы правы. Скажите, убийцу нашли?
— Нет. Ни убийцу, ни личности убитого.
— Как не нашли личность?
— Вот так. Никто не знает ни имени, ни фамилии, ни отчества.
— Может, он из другого города?
Фрида Марковна тоном профессионала произнесла: «А зачем же Интерпол?»
— Не знаю, зачем. Посмотрите, сколько государственных преступников разыскиваются им, и, при этом, они направо и налево дают интервью.
На это моей соседке ответить было нечего, и мы расстались.
XVIII
Уже сентябрь. Опять сентябрь. Прошел год. Не покидает мысль: через сколько же лет закрывают «висяк»?
Видимо, все так и останется. Живой с чувством выполненного долга в душе и без государственной кары, а Митин, отмщенный, так никем не опознанный.
Летом отгуляла отпуск. Я люблю уезжать в отпуск потому, что, покидая насиженные места, отключаешься от всего или почти от всего, что не дает покоя дома. Специально уезжаю. Сейчас мой дом прекрасное место для жизни и летнего отдыха. Но отдыха физического, а не психического. Всем известно, что только смена обстановки дает возможность нашим нервам отдохнуть.