- «Психиатр? Какой ещё к лешему психиатр? Эти ребята опасные типы особенно для меня в моём положении. Не приведи господи прочухает что-нибудь и привет дурдом с удобной смирительной рубашкой», – заметались мысли в моей голове, и они не укрылись от хальмони.
- Ну-ну. Не стоит так переживать. Он просто поможет тебе вспомнить всё что ты позабыла, – ласково улыбаясь уже сидя рядом со мной и гладя по моему ёжику волос начала успокаивать меня Пакпао.
- «Ага! Тебе легко говорить, женщина! А вот я не уверен, что меня прельщает общение с мозгоправом. Блин! А дурка то всё ближе и ближе», - продолжаю думать я с недоверием глядя на вестницу печали.
Решив подбодрить внучку иным способом, бабушка обращается к сыну.
- ДжэУк сынок, дай пакет, что мы принесли.
Гляжу на этот пакет.
- «Обычный пластиковый пакет только большой», – думаю про себя, разглядывая поклажу, притащенную родственниками.
Покопавшись внутри, бабушка достаёт бумажный свёрток красного цвета, перевязанный жёлтой лентой, и начинает его разворачивать. Из свёртка на свет извлекается какая-то разноцветная тряпка в цветочек.
- «Стоп! Никакая это не тряпка! Это платье! Мне платье?!» - поняв, что я вижу зажмуриваюсь с усилием.
Медленно ко мне приходит осознание, что чаша сия меня не минует, как бы я не брыкался. Обратив внимание на гримасу, появившуюся на лице внучки бабушка бросает взгляд на платье и спрашивает.
- Неужели не понравилось? Оно же такое красивое, внученька и как раз твой размер, - покачивая из стороны в сторону этим «ужасом» продолжает бабушка.
Кое-как вымучиваю из себя улыбку.
- «Не к чему расстраивать пожилого человека. А то судя по её командирским замашкам можно и огрести. Не сейчас, конечно, но всё же.»
- Нет, что ты, хальмони? Платье очень красивое. Просто голова немножко закружилась, - оправдываюсь и оттягиваю за одно время казни.
С нездоровым блеском в глазах она неожиданно предлагает.
- А давай прямо сейчас его и примерим? Как тебе идея?
Идея меня откровенно пугала. Приложив неимоверные усилия и наступив себе на горло дабы не расстраивать бабулю, я согласился. Даже не оборачиваясь, она произнесла.
- Сын, выйди. Потом я тебя позову и посмотришь какая у тебя дочь красавица.
ДжэУк не споря покинул палату, и женщина приступила к священнодействию. Начала меня раздевать и затем через голову нацепила на меня это платье. Застегнув молнию на спине, она стала оценивающе рассматривать получившийся результат. Осуществив первичный осмотр Пакпао, позвала сына обратно.
- ДжэУк, вернись. Мы уже готовы.
В это время я молча благодарил господа бога и вообще всех, кого только мог вспомнить за то, что в палате нет зеркала. Боюсь, что отражение меня в платье выступило бы в роли фаталити для моей и так уже измочаленной психики. Возвратившись в палату, мужчина видит свою младшую дочь в платье, стоящую рядом с бабушкой и держащуюся за неё одной рукой.
- Какая же ты красавица, дочка, - ласково улыбаясь произносит он, разглядывая СоЫн. - Мы все тебя очень любим и ждём, когда ты сможешь вернуться домой.
А затем ДжэУк подошёл ближе и крепко меня обнял. В этот момент у меня внутри что-то екнуло. Не знаю, что это было, но стало почему-то легко. Появилось чувство уверенности в том, что всё и правда будет хорошо.
- «Видимо это реакции тела выработанные за годы жизни», - решил я для себя. – «Ну да. Что ж ещё? Странные ощущения если честно.»
Меня обнимала лишь старая нянечка в детдоме. Вера Николаевна была замечательной женщиной. Очень добрая старушка. Детей любила беззаветно, и мы все ей отвечали тем же. Даже самые отмороженные при ней вели себя как шёлковые и не из страха, а потому как она давала нам всем то, чего так не хватает детям-сиротам. Она отдавала нам всю свою ласку и любовь на какую была способна. Я ни разу не слышал, чтобы она повышала голос, но при этом все и всегда её слушались. Могла пристыдить любого, даже не открывая рта за какую-нибудь провинность.
Был один неприятный случай. Перевели к нам парня из другого города. Козлина оказался конченый. Так этот придурок довёл до слёз Веру Николаевну. Как я слышал, обматерил её из-за того, что она сделала ему замечание. Он вроде ноги не вытер на входе. Старшие парни ночью устроили ему тёмную. Хорошо так отделали. Даже в больницу увезли утырка. Скандал вышел тогда знатный. А сама Вера Николаевна потом парням выговаривала что нельзя так поступать не хорошо это. Ребята каялись, опустив головы, но на самом деле были полностью уверенны, что поступили правильно. Однако не спорили. Я был с ними согласен. Мне тогда тринадцать лет было и участия в экзекуции я не принимал, но желания было хоть отбавляй. Это каким олигофреном надо быть чтобы матом на старую женщину, да ещё такую? Не! Это для меня немыслимо и тот крендель ещё легко отделался. И вот сейчас появилось такое же тёплое чувство, как и тогда, когда Вера Николаевна меня обнимала. Действительно это странно. Ведь, по сути, ДжэУк чужой мне человек.