— Ничего, — заметил я.
— Я тоже того же мнения. Так вот, сначала мы дрались здесь, в сторожке, — продолжал он, — после переместились во двор. Виктор не то, чтоб был великим силачом, но кулаками махал здорово. Любой молодой бы ему позавидовал. В общем, вздул он меня по первое число. Почти до потери пульса.
— Сочувствую.
— Спасибо. И, сам не знаю уж как, я стукнул его медным пестиком в лобешник. Нашел этот пестик днем на свалке. Положил в карман — цветной металл как-никак. Нет, я всегда носил с собой нож. Увереннее с ним себя чувствуешь. На полигоне же встречаются разные люди. В том числе бывшие уголовники. Но ударил я Виктора не ножом, а пестиком. Случайно попал в висок, хотя целился в лобешник. Я не хотел его убивать. Я защищался, — развел он руками. — Виктор охнул, зашатался и упал. Смотрю — он мертвый…Вова, сигареты есть?
— Кончились.
— Плохо, у меня они кончились еще днем, — вздохнул Денис. — Что дальше? Ну, я испугался, и в момент протрезвел. Шутка ли, убить человека? За это путевкой в санаторий не наградят. За это можно угодить в тюрягу, и на долгий срок. Но я не чудак там париться.
— Чудаком тебя никак не назовешь, — согласился я.
— Вот-вот. Но кому, какое дело, что я защищался? Не стукни я его пестиком в лобешник, он бы сам меня угробил. Забил бы насмерть кулаками, как нечего делать. Короче, большой вины на мне не было. Я вернулся в сторожку и выпил для храбрости. Чтоб выйти из ступора и начать соображать. Выпил, и решил: обставить все таким образом, чтобы выглядело, как будто с Виктором разделался Помойник. Я изуродовал до неузнаваемости во дворе его тело, а в сторожке устроил настоящий погром. Потом привел себя в порядок и пошел в Вихляево. Я снимал там полдома в центре, рядом с развалинами церкви. Ну, ты представляешь, где это.
— Да.
— На следующий день я шепнул в магазине продавщице Юльке, что Виктора, возможно, убил Помойник. Она известная сплетница, и скоро об этом шумел весь поселок. Причем каждый от себя добавлял все новые и новые подробности, — сказал Денис и перевел дух. По всей вероятности, раньше он никому не рассказывал эту историю. Но поделиться с кем-нибудь ею ему очень хотелось. Сейчас же, перед угрозой близкой смерти, у него появилась для этого отличная возможность. Лучше и не придумаешь.
— На мое счастье, на ментов сверху никто не давил, и они занимались этим делом спустя рукава, — заговорил Денис снова. — Убийство Виктора поручили расследовать каким-то практикантам. Поначалу они подозревали Кривоноса. Поскольку он был самым заинтересованным лицом. Ведь в случае смерти твоего дяди, Генка автоматически занимал его должность и получал всю его власть на свалке. Но в тот день Кривоноса тут вообще не было. Он уезжал с документами по делам администрации полигона в Москву. Стало быть, имел железное алиби. Практиканты покопались еще немного, но так ничего и не нарыли. Нет, конечно, кое-кто из наших догадывался, что Виктора мог убить я. Но на свалке не принято откровенничать с ментами. Это не в здешних традициях.
— Понятно, — протянул я. — Но не верю я тебе, что ты убил Виктора случайно, защищаясь. По-моему, ты изначально хотел завладеть его деньгами.
— Пожалуйста, Вова, не верь. Мне от этого ни холодно, ни жарко. Но это действительно так. Все произошло случайно. В запале. Об его деньгах я вспомнил потом, когда он был уже мертв. Но в сторожке я ничего не обнаружил. Кроме тех бабок, которые он выручил от последней сделки. Тогда я подумал, что все его капиталы достанутся вам, его родственникам. Но, интересно, с какого такого перепоя? Я решил, что вы обязаны поделиться со мною, и отправился в Москву. Хотел поближе понаблюдать за вами. В первую очередь, за тобою. А денег, найденных в сторожке, как раз хватило на то, чтобы открыть там свой маленький бизнес.
— Ну и ограничился бы им. Чем он тебя не устраивал? Занимался бы благородным делом. Очищал бы Москву от мусора.
— Я заслуживал большего, чем быть обычным мусорщиком. Хоть и столичным, — фыркнул он. — Что я напрасно столько лет гнул спину на Виктора?