— Я, — вызвался Фролик и тут же взобрался на скамью.
— Ладно, я с вами, — немного поколебавшись, присоединился к ним Гарик.
— Я боюсь, — сложив руки на груди, сказала Вика.
— Некогда бояться, черт побери! Повторяю: некогда! Нам дорога каждая секунда. Надо решаться, — поторопил Денис и, не дожидаясь ее согласия, бесцеремонно направил девушку за плечи к окну. — А вы?
— Я? Я бы тоже пошла, но, боюсь, я в нем застряну, — смутившись, произнесла Шура.
Я прикинул на глазок размеры сестры и понял, что она была совершенно права. Шура, действительно, застрянет в этом маленьком оконце. Застрянет ровно на середине своего тела. Где-то в районе пышных бедер. Встречать же Помойника в подобной позе было бы, по меньшей мере, нетактично. В особенности, если она станет выбираться из сторожки головой вперед, как говорится «рыбкой». Что он может о ней подумать? Стыдно и сказать.
Не сдержавшись, я хохотнул в кулак.
— Ты что, Володя? — спросила сестра.
— Извини, это чисто нервное. Мои очередные штучки. Не обращай внимания.
— Ты, Шура, не волнуйся. Мы с шурином тебе поможем, — заверил ее Гера. — Подтолкнем.
— Без толку. Толкайте — не толкайте, мне все равно не пролезть.
— Коль Шура не пойдет, то и я не пойду, — заявил он.
Я посмотрел на людей, собравшихся в сторожке, на распахнутое окно и скамью под ним. Представил опасный путь по свалке до джипа и сказал:
— Ну и я тогда составлю вам компанию.
— Нет-нет, иди лучше с ними, — попросила меня сестра. — Не думай о нас.
— Конечно, Володя. К чему тебе напрасно заморачиваться, — добавил Гера.
— Вы без меня заскучаете, — улыбнувшись, ответил я. Если бы я сейчас их покинул, то после корил бы себя за это всю свою жизнь.
— Вова, по-моему, ты совершаешь крупную ошибку, — быстро поговорил Денис. — Здесь тебя ждет верная смерть. Но я не хочу встревать. Это твое сугубо личное дело.
— Вот именно.
— Но, пойми, вместе с тобой нам бы было легче прорваться к машине.
— Возможно.
Треск выламываемой Помойником двери усилился, и Денис, выругавшись, поспешил к распахнутому окну. Но неожиданно остановился, развернулся и бросился к неподвижному телу Алекса. Склонился над ним, наспех ощупал карманы его брюк и извлек из одного из них связку ключей. После сдернул простыню с кровати и прикрыл ею его тело.
— Проклятье, ключи! Чуть не позабыл ключи от зажигания! — пояснил он. — Куда бы мы без них? Пришлось бы возвращаться. Не хватало нам только плохих примет.
Первым из окна сторожки, предварительно отправив вниз свою дутую куртку и бейсбольную биту, ногами вперед вылез Фролик. За ним — хотя и не столь ловко, из-за пивного животика — Гарик. После — как заправская гимнастка — Вика. Последним был Денис.
Высунувшись из окна, я видел, как они, все четверо, сгорбленными тенями осторожно прошли вдоль стены сторожки, свернули за угол и устремились к джипу. Впрочем, об этом я мог только догадываться, поскольку мой обзор был ограничен.
Чтобы отвлечь Помойника и дать им хотя бы несколько лишних секунд, я отправился в прихожую и что есть мочи двинул ногой в дверь, сотрясаемую от его ударов. Затем — ладонью.
— Чего, козел, ты никак не угомонишься?! Разбушевался, понимаешь, Фантомас! Рвешься и рвешься! Как придурочный! Тебя что блохи вконец закусали?! — проорал я.
Атака на дверь прекратилась. Вероятно, Покойника поразили до глубины его существа мои слова, и он попытался уловить органами своих чувств, что же такое творится там, у нас, внутри. Продолжалось, однако, это недолго. Вскоре штурм сторожки возобновился с удвоенной силой.
Не скрою, я испугался, что входная дверь рухнет прямо на меня. Что было делать? Я собрался с духом, напряг мускулы и приготовился, как античный герой, принять ее на себя. Правда, быстро передумал — ведь раздавит меня в лепешку дубовый массив — и благоразумно отступил к стене, прижавшись к ней спиной. К счастью, дверь удержалась на своих петлях.
Внезапно удары стихли, и перестало ощущаться близкое присутствие Помойника. Я понял, что он удаляется от нас прочь.
Глава двадцать первая
Я, Гера и Шура сидели рядышком в темной комнате на скамье, точно приговоренные к смертной казни.
Мы молчали. Говорить не о чем не хотелось. Да и все давно было уже сказано. Не хотелось даже думать.
Течение времени для нас словно остановилось.