Я вышел на автобусной остановке в центре поселка. В глаза сразу бросилась его основная достопримечательность — церковь с тремя уцелевшими стенами, погнутым металлическим каркасом купола и грудой битых кирпичей внутри, занесенных снегом.
Не знаю, что там, в англиях делают джентльмены, когда зимним вечером попадают на продуваемую ветром улицу неизвестного населенного пункта. Может, занимаются сексом с фонарным столбом? Может, исполняют матросский танец «Яблочко»? Не знаю, врать не буду. Лично я закурил возле неработающей продовольственной палатки, тревожно озираясь по сторонам. Потом, отловив случайного прохожего, спросил у него:
— Не подскажите, где находится улица Механизаторов?
К моему удивлению, он не послал меня, по нашей национальной традиции, куда подальше. Метко добавив при этом, что улица Механизаторов находится там же, где и улица Зоотехников. Напротив, к моему вопросу прохожий отнесся очень серьезно.
— С удовольствием. Идите прямо, потом сверните направо, — любезно ответил он.
— Это далеко?
— Не слишком. Только идите осторожно. У нас здесь темно.
— Спасибо.
— Не за что. Всего вам доброго.
Под напутствия и пожелания прохожего я двинулся в указанном направлении по тропе, пролегавшей параллельно главной трассе.
Мне было недосуг любоваться открывавшимися перед моим взором красотами поселка. Его обычными деревенскими избами, огороженными покосившимися гнилыми заборами. Столбами линий электропередач. Старыми корявыми деревьями, тянувшими голые ветви к небу. Замершим пожарным прудом трапециевидной формы. Просто недосуг. Я старался не сбиться с неровной бугристой тропы. Боялся, оступившись, завязнуть в глубоком снегу, что лежал по ее краям.
Улицу Механизаторов освещал один тусклый фонарь. Состояла она из трех кирпичных домов, строения таинственного назначения, смахивающего на обычный хлев, двух сараев и нескольких ржавых гаражей-ракушек.
Дом дяди был последним слева и выгодно отличался от прочих наличием чердака и кривой телевизионной антенной на покатой крыше. В его подъезде, естественно, было темно и пахло кошачьей мочой. Но было все же отрадно, что домом дяди не оказался тот самый хлев, расположенный рядом.
Я поднялся по крутым выщербленным ступеням на второй этаж и принялся отпирать дверь под табличкой с номером пять. Однако ключ, несмотря на все мои усилия, никак не проворачивался в замочной скважине.
Обшарпанная дверь квартиры напротив слегка приотворилась. Вместе с потоком неяркого света в коридор из нее осторожно высунулась голова пожилого мужчины с редкими всклокоченными волосами.
— Постой, молодой человек! Что ты здесь делаешь?! — со строгостью в голосе спросил мужчина, внимательно оглядывая меня.
— Здрасьте! Что я делаю? Да вот открываю дверь, будь она неладна! — ответил я, не разгибаясь.
— Это я, представь, вижу. Не слепой. Но это не твоя квартира. Ну-ка, парень, давай не хулигань! Живо пошел отсюда! Иначе я сейчас вызову милицию!
— Не стоит напрасно беспокоить органы правопорядка. Эта квартира самая что ни на есть моя. Прежде в ней жил дядя Виктор, фамилия Бугримов. Я, стало быть, его родной племянник. Вы же, насколько я понимаю, тот самый сосед, о котором мне говорила моя сестра. Она вас просила присматривать за квартирой.
— Верно, было такое дело, — согласился он. — Как, между прочим, имя твоей сестры?
— Шура, сокращенно от Александры.
— А ее мужа?
— Гера, сокращенно от Герасима.
— Чего это у вас сплошные сокращения?
— Семейная традиция. Экономим на звуках. Что еще?
— Документы на квартиру у тебя имеются?
— Да. К тому же паспорт, трудовая книжка, свидетельство о рождении и карточка обязательного медицинского страхования. Показать?
— Вообще, желательно бы, но не к спеху, — сказал мужчина, заметно расслабляясь. — Меня зовут Марк. Или — Марек.
— А отчество? Сестра говорила, но я забыл.
— Марк Петрович. Но можно без отчества и на «ты», — он сделал шаг в коридор, подтянул застиранные пижамные штаны и пожал мне руку.