— Вот он — Генка Кривонос, — с придыханием шепнула мне Кастра. — Наш новый Голова, собственной персоной. Явился, не запылился. Хорошо хоть, что не шибко пьяный.
— Прохлаждаетесь, голубчики?! — крикнул тот еще издали. — Ну-ну! А платить когда будете?! Почему мне нужно искать вас по всему полигону?! Вконец обнаглели!
— Извини, Гена! Не успели! Так, это, мы сейчас и заплатим, — ответил Крохля, быстро подскочил к нему и протянул несколько скомканных купюр. — Стало быть, за меня и мою бабу.
Примеру товарища без промедления, почтительно пригнувшись, последовал и Басмач. Кривонос с деланным непониманием уставился на его деньги.
— Ха. Я не врубляюсь. Ты за кого меня держишь? За кретина? — спросил он.
— Натурально, нет. С чего это ты решил?
— С того, что ты в который раз мне недоплачиваешь. Ты задолжал мне уже триста рублей.
— Каких триста? — удивился Басмач.
— Обычных! Бумажных! Тебе посчитать? Если я буду считать, как положено, то получится все пятьсот, — наступая на него, сказал Кривонос.
— Точно, триста. Я вспомнил, Гена, — торопливо закивал Басмач, начиная шарить по карманам. Результатом его поисков явились две мятые десятирублевки. Он просительно посмотрел на Крохлю, и тот, недовольно кашлянув, добавил недостающую сумму.
— Так бы давно. Это вам не богадельня. Между прочим, Крохля, ты мне тоже должен. Но меньше. Вместе с Кастрой всего двести рублей. Расценки изменились. Но не напрягайся. Отдашь завтра. Пользуйтесь, паразиты, моей добротой, — растягивая слова для придания значимости происходящего момента, произнес Кривонос.
— Спасибо, Гена, — благодарно закивала Кастра.
— Но почему посторонние на объекте? Не порядок. Что этому типу здесь нужно? Что он тоже решил покопаться в мусоре? — спросил он, не глядя в мою сторону.
— Нет, не для этого. Вова из поселка. Пришел сюда погулять, — объяснил Крохля.
— Он родной племянник нашего бывшего Головы, — заметила Кастра.
— Вова наш гость, — вставил Басмач.
— Неужели?! Ба, что за важная птица! Я польщен! Но, кажется, я уже с тобой встречался. Имел такую честь, — сказал Кривонос, изображая на лице неописуемую радость. — Но какими судьбами в наших краях?!
— По зову сердца, — ответил я.
— И призыву партии. Понимаю. Ну и как тебе тут?
— Впечатляет.
— Приятно слышать. Но, господа, наша свалка начинает приобретать популярность. Коль ее стали посещать личности, вроде Вовы.
— Наверное, — робко согласилась Кастра.
— И как полюбились тебе бывшие дядины угодья? — спросил Кривонос.
— Ты шутишь? С какой стати мне должна полюбиться обычная свалка?
— Не скажи, дорогой! У каждой свалки есть свои особенности. Есть своя специфика. На каждой свалке царят свои правила и законы. Но что говорит тебе твоя родовая память? Разве не вызывает она у тебя никаких приятных воспоминаний?
— Нет. Это, вероятно, у тебя она что-то там вызывает, — предположил я.
— Что ж, может быть. Но мне представляется, что ты пришел сюда неспроста. Дай-ка подумать… Догадался, ты пришел вернуть мне должок Виктора.
— Я вижу, что тебе здесь все должны.
— Правильно видишь. Наблюдательный мальчик. Так ты принес деньги или нет? — с угрозой спросил он, чуть ли не вплотную приблизившись ко мне. — Ну, отвечай! Я жду!
— Нет, не принес.
— Если нет, то вали отсюда! Вон со свалки! Чтоб духу твоего больше тут не было! Тебе ясно?! А вас, голубчики, если еще хоть раз застукаю с ним, то поколочу смертным боем. Места живого не оставлю. Потом прогоню с чертям собачьим с полигона, — смерил он бомжей злобным взглядом и вновь обратился ко мне: — Ты что глухой?! Давай вали отсюда! Немедленно!
Еще вчера, при первой встрече с Кривоносом, у меня возникло желание задать ему хорошую трепку. После разговора с Мареком и особенно бомжами, оно только усилилось.
Я размахнулся и не затейливо так, по-деревенски, двинул его правой рукой по уху. Я знал, что самое простое бывает иногда самым действенным. Удар получился сильным и сочным. Кривонос охнул и изогнулся дугой.
Мой следующий удар оказался не таким удачным, как первый. Но все равно отпечатался кровоподтеком на его скуле.
Не давая Кривоносу опомниться, я схватил деревянный ящик, на котором сидел, и ринулся на него. Вид, наверное, у меня был весьма устрашающий.
Кривонос, держась за ушибленное ухо, пятился назад. Пока не упал, споткнувшись о кусок арматуры, торчащий из земли. Я занес над ним ящик и, честное слово, готов был его обрушить ему на голову. Он закрылся руками, задергал ногами и что-то громко закричал. На краткое мгновение я почувствовал себя палачом, исполняющим привычную работу на лобном месте.