— Нечего позориться перед милицией, что носишь с собой такую маленькую сумму, — вторил Кривоносу его дружок. — Ведь засмеют на все отделение.
— Ха-ха. Однако вы-то не побрезговали взять эту сумму, — возразил я. — Как сказал бы один мой знакомый наркоман, вы, ребята, застали меня просто врасплох.
— Всегда кто-то кого-то застает врасплох. К примеру, как тот муж неверную жену. Такова жизнь, — произнес Кривонос и покосился на Пашу. Скуластый водитель уже не разглядывал грязь на своих джинсах, а стирал ее, изредка поплевывая на ладонь.
— Для измены у жены иногда бывают веские причины, — усмехнулся Паша.
— Бывают. Как и у любимых девушек, — добавил Кривонос. — Свисток вон тоже давно искал встречи с тобой.
— Искал встречи врасплох, — кивнул тот.
— Поздравляю, Паша! Твоя мечта исполнилась! — сказал я и прислонил плотнее затылок к холодному стволу березы. Чтоб унять боль и кружение в голове.
— Спасибо.
— Что брюки-то, наверное, у тебя выходные? — поинтересовался я.
— Бери выше, Вова. Они исключительно для торжественных мероприятий. Ну, вроде свидания с тобой. Но, я полагаю, что твои брюки сейчас в еще худшем состоянии, чем мои.
— Не волнуйся, я куплю себе новые в магазине. Не буду, как ты, искать их на мусорном полигоне.
— Пожалуйста, покупай, — хмыкнул Паша. — Только в наш магазин для продажи я приношу брюки, найденные на свалке.
— Ладно, довольно болтать о портках. Чьи портки у кого лучше и краше. Вы, между прочим, не в модельном салоне, — вмешался Кривонос в нашу завязавшуюся было мирную беседу. — Ответь-ка, Вовочка, ты что, действительно, собираешься занять мое место?
— С чего это ты решил?
— Да вот Басмач с Кастрой мне говорили. Но особенно распространялся на эту тему покойный Крохля. Твердил, как все будет расчудесно и распрекрасно, когда ты станешь новым Головой. Каким ты будешь добрым и справедливым хозяином свалки. Меня слеза даже пробила.
— Они ввели тебя в заблуждение. Я никогда не хотел занимать твое место, — сказал я.
— В общем, я так и думал, — удовлетворенно кивнул он. — Быть Головой — не для тебя. Это — не шутки шутить. Ты, не в пример своему дяде, не создан для этой работы. Кишка у тебя тонка. Ты не сумеешь одновременно ладить и с администрацией полигона, и с бомжами. Для всего этого нужен особый талант.
— Не сомневаюсь, что у тебя он есть.
— Не ехидничай, умник! — прикрикнул Кривонос.
— Я не ехидничаю.
— Вот и помалкивай! Управлять людьми сложно. Здешними людьми — тем более. У каждого свой норов. У каждого свои заморочки. Иногда я с ними просто чумею.
— С ними любой очумеет, — поддакнул Паша.
— Но знал бы ты, Вовочка, как Басмач и Кастра лебезили передо мной. Как умоляли простить, что принимали тебя. Тьфу! Противно было смотреть! Один Крохля еще хорохорился. Пытался держать фасон. Только плохо получалось. От страха у него самого тряслись поджилки, — с презрением произнес Генка.
— Ну и что? — пожал я плечами.
— Да ничего. И это группа твоей поддержки?! Что тут скажешь?! И с ними ты рассчитывал скинуть меня?! Наивный ты малый!
— Какой есть. Но я не желал тебя никуда скидывать.
— Слушай дальше. Стоило тебе придти в этот раз к бомжам, как Басмач сразу побежал мне об этом докладывать. А Кастра давай стенать и рыдать, чтоб ты не заметил нашего появления с Пашей. Неплохо, да?
— Какого такого героизма ты хочешь от этих бомжей? До него ли им вообще? Они бедные и несчастные люди. Они просто борются за собственное выживание, — покачав головой, возразил я.
— Я же говорю, что здешний народ дрянь. Ну да хватит о бедных и несчастных. Они уже мне поперек горла стоят. Приступим к делу. Зачем ты снова сюда притащился? — спросил Кривонос, принимая грозный вид. Его грозный вид выражался в следующем: он насупил брови, выпучил глаза и сжал кулаки.
— Я собирался расспросить Кастру и Басмача о том, как погиб Крохля. Но им самим ничего толком неизвестно. Они всю ночь спали пьяным сном, а утром его увидели уже мертвым на краю полигона.
— Гм. Да, история с Крохлей вышла неприятная, — согласился он.
— Но надеюсь, ты-то знаешь, что с ним случилось. Ты же не последний человек на свалке.
— Верно, что не последний. Но сейчас меня больше занимает другой вопрос. Когда я получу назад свои деньги?
— Какие?
— Что значит какие?! Не валяй дурочку! Обыкновенные деньги! Те самые, что задолжал мне Виктор, твой дядя, — возмутился Кривонос.
— Генка, видно, у тебя начисто отшибло память. Я ж тебе русским языком объяснял, что у меня нет никаких денег.