— Опять ты завел свою старую песню. Надоело. Пойми, меня не касается — есть они у тебя или нет. Гони на бочку — и точка!
— Легко говорить: гони на бочку. Но откуда я их возьму? — буркнул я.
Снег подо мной подтаял, и стали коченеть ноги. Иногда их сводила судорога. Вдобавок началась икота. Прав, наверное, был Генка, когда говорил, что мое место в могиле рядом с Крохлей. Слишком плохо сейчас мне было.
— Зачем, козлы, вы связали мне руки? — спросил я.
— Чтоб ты меньше возникал, — заметил Паша.
— Во-во! Не мешал нам учить тебя уму-разуму, — добавил Кривонос. Затем приподнялся с канапе и наотмашь заехал мне в челюсть. Но несильно. Скорее ради порядка, показывая, кто здесь хозяин положения.
В его несильном ударе я усмотрел для себя добрый знак. Если, конечно, можно усмотреть что-либо доброе в самом факте своего избиения. Это вроде того, что у тебя сгорел дом, но зато горел он вяло и неохотно.
Впрочем, от этого удара была и реальная польза — я прекратил икать.
— Как лучше? Прочистились мозги? Так-то! Ты давай больше не забывайся. Не груби нам, — предостерег Кривонос. — Пойми, Вовочка, меня не волнует, где ты возьмешь деньги. Украдешь или вынешь из своего комода. Главное, возврати долг Виктора.
— Этот долг его подтверждается только одними твоими словами. Но коль тебе без него жизнь не мила, можешь забрать часть вещей моего дяди, — предложил я.
— Зачем мне нужно старое барахло Виктора?
— Как зачем? Странный вопрос. Развернешь этим барахлом торговлю в своем магазине. Между прочим, если не ошибаюсь, раньше он принадлежал моему дяде. Не знаю, как с его долгами, но его магазином ты точно завладел. Поэтому неизвестно, кто кому еще должен.
— Магазин тебя не касается! Никаким боком! — резко отозвался он и заелозил на канапе.
— Ага, Генка, ясно, — кивнул я. — Меня касается только якобы его долг.
— Долг — настоящий! Всамделишный! Без разных «якобы»! — вспылил Кривонос. — Короче, отдавай его или нам придется прибегнуть к крайним мерам!
— Нет у меня никаких его денег. Нет, и не было, — простонал я.
— Не ври! — рявкнул он.
Но, видимо, что мое упорство произвело все же на Кривоноса впечатление. Заколебавшись, он посмотрел на меня. После бросил взгляд на своего дружка.
— Слушай, Свисток, такая фишка. Может быть, у него и впрямь нет денег? — спросил он у Паши. — Они все у его сестры. Обманула дорогого родственника — и помалкивает. Она особа ловкая.
— Ничего она не обманула. У нее тоже нет денег. Если и есть, то самая малость на черный день, — заступился я за Шуру. — Да и то вряд ли. Гера, как пить дать, давно бы все спустил.
— В денежных делах ни на кого нельзя полагаться. На родню, в особенности. Это тема тонкая, — нравоучительно произнес Паша. — Сегодня я надеялся выяснить кое-что о его сестре по своим каналам. Но смерть Крохли спутала все мои карты.
— Значит, это не вы его убили? — спросил я.
— Ты что с ума сошел, Вовочка?! Само собой, нет! — с негодованием ответил Кривонос. — С какой стати нам его убивать? Мы что отморозки ненормальные? Он и без того был в полной нашей власти. Конечно, могли бы покалечить. Слегка. Набить бы там морду, сломать ребра. Да и то по пьяному делу.
— Была нам охота пачкаться, убивать его, — подтвердил Паша. — Нет, беспредел нам на свалке ни к чему.
— Но кто же тогда убил Крохлю?
— Даже не представляю. В ауте. Но позже я этим займусь. Вплотную, — пообещал Генка. — Обязательно кто-то что-то видел, кто-то что-то слышал. Не беспокойся, все тайное становится явным. Подождем.
— Бомжи укажут тебе на Помойника, — заметил Паша. — У нас всегда так, если что неясно.
— Юля говорит, что Помойника не существует, — вспомнил я слова рыжеволосой продавщицы. — Что это бабушкины россказни.
— Как же, россказни! Юлька сама великая мастерица сочинять, — усмехнулся Кривонос. — Верно, Паша?
— Этого у нее не отнимешь, — кивнул тот.
— Но сейчас у меня другая проблема. Она будет важнее, чем смерть Крохли. Я не знаю, что делать с тобой, Вовочка? — признался Генка.
На данную проблему у Паши имелось собственное мнение. Он попросил жестами своего приятеля встать с канапе и поманил за собой к хибаре Крохли. Там он принялся что-то тихо, но убежденно, говорить ему на ухо. Прикрываясь ладонью, чтобы я не расслышал его слов.
Кривонос иногда утвердительно кивал. Иногда же, резко мотая головой, возражал. Изредка оба они с разным выражением лица — Генка с недоверием, а Паша с лукавой усмешкой — поглядывали в мою сторону.