— Ты прав. Абсолютно, — согласилась Татьяна. — Но теперь скажи, какую долю буду иметь я? На что, собственно, мне рассчитывать?
— Не стоит делить шкуру неубитого медведя. Но обещаю, Таня, что я тебя не обижу. Ты останешься довольна. Мы с тобой почти как в законном браке.
— Это «почти» меня и смущает.
— Напрасно, пускай не смущает, — заметил я. — Но извини, у меня что-то разболелась голова. Пойду-ка я отдохну.
Сегодня, действительно, я переоценил свои силы и чувствовал сейчас себя не лучшим образом.
Разместившись в одежде на постели, я стал культурно рассматривать иллюстрации в альбоме западноевропейской средневековой живописи. Рассматривал и поразжался, как средневековый быт западных стран напоминал наш нынешний быт в России. Всех слоев общества. По сути, те же занятия и увлечения, отчасти те же предметы интерьера, схожая утварь. Те же переживания на лицах людей.
Тем временем Татьяна, приняв мое недавнее положение на четырех точках, ползала и тщательно простукивала каждый сантиметр пола в большой комнате. Оставалось только восхищаться, какой энергией и энтузиазмом способно зарядить человека желание разбогатеть. Иногда устав, она, со стонами и охами, разгибала спину и, пошатываясь, отправлялась курить на кухню.
Однако страсть к легкой наживе вскоре неумолимо влекла ее назад в комнату.
Помню, как-то раз в детстве я отдыхал с родителями в Сочи. И однажды какой-то парень положил охлаждаться на морское дно авоську с бутылками пива. Потом весь пляж полдня наблюдал, как он нырял в море в надежде найти свою авоську, унесенную подводным течением. Так вот, сейчас Татьяна вела себя точно так же, как тот парень.
Впрочем, я понимал, что веду себя не совсем правильно. Как не подобает мужчине. Понимал, что мне бы следовало присоединиться к Татьяне. Но по-прежнему лежал на постели, ограничиваясь лишь изредка ценными советами и указаниями.
Наверное, я в пятый раз листал свой художественный альбом, когда Татьяна, с торжествующим возгласом, замерла в дальнем конце комнаты у стены.
— По-моему, Володя, тут что-то есть, — перейдя на таинственный шепот, произнесла она.
Тотчас позабыв о головной боли и общем недомогании, я в мановение ока оказался около Татьяны. Она указала пальцем на половую доску у самой стены. С видом опытного судебного эксперта я постучал по доске. Прислушался к звуку и убедился, что под ней и впрямь имелась полость. К тому же гвозди, крепившие ее, вынимались даже ногтями.
Татьяна, напряженно следившая за моими движениями, протянула мне плоскогубцы и отвертку.
— Возьми, — сказала она, — подденешь.
Коротко кивнув, я просунул отвертку в щель между доской и плинтусом, и без труда ее приподнял. Татьяна, как клещами, сжала мне плечо и учащенно задышала прямо в самое мое ухо. Признаться, что от волнения и у меня дрожали руки.
Под половой доской было небольшое углубление, занесенное клочьями пыли. В нем лежал какой-то предмет в промасленной тряпице. К сожалению, на чашу Грааля он никак не походил. Да и на легендарное копье Судьбы — тоже.
Осторожно, словно опасаясь, что меня ужалит ядовитая змея, я опустил руку в углубление. Татьяна еще больнее стиснула мое плечо и навалилась на меня так, что я едва не опрокинулся на пол. Нащупав предмет, я достал его и, даже не разворачивая тряпицу, догадался, что это такое.
Я не ошибся. Нашему взору во всей красе предстал пистолет Макарова. Пистолет — не новый, потертый. Со сбитыми номерами и царапинами на вороненом стволе и рукоятке. В углублении, под ним, лежала также полная коробка с патронами.
Что ж, эта находка подтверждала, что мой дядя был человеком непростым. Занимался сомнительными делами и имел серьезных врагов. Иначе, зачем бы ему понадобился пистолет? Не голубей же в поселке стрелять? Не бомжей же на полигоне пугать? Но в любом случае, воспользоваться им, чтобы защитить себя, он не сумел или не успел.
— Фу ты черт! Я-то, глупая, надеялась, что это шкатулка. С золотом и каменьями, — состроив презрительную мину, проговорила Татьяна. — Стоило ради этого столько ползать на четвереньках.
— Пистолет Макарова тоже не хухры-мухры. Просто так на дороге не валяется, — заметил я. — Но лично я бы предпочел маузер в деревянной кобуре.
— Почему?
— Солиднее как-то.
— Не о том ты думаешь, Володя. Ой, не о том. Скажи лучше, что будешь с ним делать? — спросила Татьяна. — Теперь он как бы твой.
Нет, нравится мне ее позиция! Если бы мы нашли шкатулку с золотом и каменьями, то она бы стала нашей, общей. Пистолет же сразу стал исключительно моим. Следовательно, я один должен был нести за него все бремя ответственности. Каково? Ну и штучки эти женщины! Хитрые дальше некуда!