— Тебе, Гера, наверное, моча ударила в голову! Все-то ты позабыл! — рассердившись, произнес я. — Это у вас, у тебя и Шуры, были деньги — двадцать тысяч долларов! Это вы их от меня утаили! Я же ничего не скрывал и не скрываю! Нет нужды! Ты меня перепутал с вами самими!
— Не двадцать тысяч, а двенадцать и рубли! — громко поправил он. — Да, мы их утаили, спрятали, заныкали! Называй, как хочешь! Но зато ты получил эту квартиру! Со всем добром и обстановкой! Разве тебе этого мало?!
— Спасибо, не мало. Я безмерно счастлив. Но повторяю русским языком, мы в ней ничего не находили.
— Не обманывай, находили! И никакие-нибудь жалкие двенадцать тысяч, а намного больше. Но ты их зажимаешь! Шура сидит там страдает у похитителей, а тебя жаба душит с ними расстаться! — брызгая слюной, проорал Гера, схватил меня за грудки и приблизил свое лицо к моему лицу. — Гони их немедленно! Не жмись!!
— Нечего мне давать — у меня, их нет! Понимаешь, нет! Они есть только в твоей фантазии! — ответил я, отцепляя его пальцы от своей рубашки. — Успокойся и не буянь. Вообще, иди-ка ты сейчас лучше отдохни.
— Да, в постельку, — поддакнула Татьяна. — Бай-бай.
— Фигушки вам! Никуда я не пойду! — распаляясь еще сильнее, заявил Гера.
— Ну и дурак! В таком состоянии Шуре ты ничем не поможешь, — заметил я.
— Очень даже помогу! Я сдеру с тебя деньги, чтоб ее освободить! Костьми лягу, а сдеру!
— Сиди тогда тут. Валяй ваньку, сколько твоей душе угодно. А мы пойдем, — сказал я, поднялся сам и поднял со стула Татьяну. Она не противилась, и покорно пошла впереди меня с кухни.
— Гоните деньги, сукины вы дети! — злобно крикнул нам вслед Гера.
— Нет их у нас! — бросил я ему через плечо.
— Не будь болваном, Гера. Откуда мы их тебе возьмем? — поддержала меня Татьяна.
— Что твоей бабе все неймется?! Что она, курица щипаная, встревает в наши денежные дела?! Укороти ей язык! Не то, обещаю, я сам это сделаю, — пригрозил он.
— Руки коротки! — с видимым удовольствием съехидничала Татьяна. — Сморчок!
— До твоего языка они дотянутся!
— Мечтать — не вредно!
— Гера, не неси пургу, и она не станет встревать, — посоветовал я, притормаживая в коридоре и поворачиваясь к нему. — Успокойся.
— Последний раз говорю тебе по-хорошему: дай деньги на выкуп Шуры, — потребовал он.
— Последний раз отвечаю тебе по-хорошему: нет у меня никаких денег, — сказал я.
— Значит, нет?!
— Нет!
И здесь во всей своей красе проявился скверный, вздорный характер мужа моей сестры, о котором я был так наслышан от Шуры.
Гера достал из-под стола пустую бутылку самогона и тщательно проверил, не сохранилось ли в ней чудом самогона. Чуда, увы, не произошло. Потом задумчиво подкинул бутылку на ладони, неторопливо прицелился и — со словами «держи, фашист, гранату» — запустил ею в меня. Но я сумел вовремя уклониться. Однако, просвистев мимо меня, она угодила донышком в висок Татьяне. Та сдавлено вскрикнула от боли и испуга и, обхватив голову руками, опустилась на коврик перед входной дверью. Вскоре из-под Татьяниной ладони показалась кровь. Она потекла тонкой струйкой по ее щеке и шее. И дальше, проникая под халат, на красный атласный бюстгальтер. Возможно, что и до самых трусов.
Ну и Гера! Тоже мне вольный стрелок Вильгельм Телль! Научился бы сначала бутылку, как предмет метания, держать в своих корявых лапах! Промазал в меня и вот, пожалуйста, — испортил девушке любимую носильную вещь.
Преисполненный праведным негодованием и не только за испачканный бюстгальтер, но и за кровоточащую рану на виске Татьяны, я решительно направился к Гере.
Он тотчас, как по команде, встал с места и сделал два-три шага мне навстречу. Вцепился пальцами обеих рук в мое горло и, пылая лютой злобой, принялся душить. У меня перехватило дыхание — я начал задыхаться и хрипеть. Длилось, правда, это не долго. После короткой ожесточенной борьбы, я сумел освободиться и резко, с силой, оттолкнул его от себя.
Словно пушинка, Гера отлетел назад, опрокинув при этом стол. Со стола с грохотом посыпались тарелки, рюмки, соленые помидоры, вареная картошка, пепельница с мокрыми окурками, початая пачка сигарет, зажигалка, чашки, вилки. Скатилась также моя банка с недопитым пивом и вторая бутылка с остатками самогона.
Гера гулко стукнулся спиной о кухонный пенал и с подогнутыми коленями присел на пол. Но, издав воинственный клич, тут же вскочил и со стальной вилкой, зажатой в кулаке, ринулся на меня. К счастью, его атака не удалась. В живот он мне не попал. Я же, отняв его вилку, крепко двинул ему по челюсти. Гера потерял равновесие и растянулся почти во всю ширину моей небольшой кухни.