— Я хочу поговорить с Шурой.
— Завтра. Я позвоню завтра и дам ей трубку.
— А сегодня?
— Нет.
— Ты вроде бы обещал Гере, что дашь нам на сборы денег еще два дня, — напомнил я.
— Ничего я ему не обещал. Меня, вообще, не касается, что он тебе там наплел. Требование прежнее: к завтрашнему дню вы должны собрать все бабки. Двести пятьдесят тысяч зеленых. Ясно?
— Ясно.
— И еще, чтоб ты знал. Я звоню из машины. Каждый раз по-новому мобильнику, потом сразу его выкидываю. Не жалко. Они ворованные. Усек, к чему я? По телефону на нас выйти нельзя. Все. Отбой, — сказал он и в моей трубке раздались короткие гудки.
По всему чувствовалось, что он нервничает и не очень уверен в себе. Это меня беспокоило. Находясь в таком состоянии, он со своими сообщниками действительно был способен причинить Шуре серьезный и непоправимый вред. Но я не знал, как мне повлиять на ход событий.
Нет, человечество на собственную погибель изобрело эту телефонную связь! От нее только сплошные неприятности! Лучше бы оно вечно пребывало в блаженном невежестве!
Допив пиво из банки, я покинул лавочку во дворе. Поднялся на свой второй этаж, открыл незапертую входную дверь и, стараясь не шуметь, вошел в квартиру. Татьяна негромко, но вполне внятно и отчетливо, разговаривала на кухне с кем-то по телефону. Будь он неладен!
Я остановился в прихожей, повесил на вешалку куртку и переобулся в домашние тапочки. Хотя подслушивать, как меня учили в детстве, было некрасиво, делать сейчас я начал именно это. Виной тому были обстоятельства. В настоящий момент сложилась слишком тревожная ситуация, чтобы во всем слепо соблюдать правила хорошего тона.
… - Не волнуйся, я поняла, — говорила Татьяна в трубку невидимому собеседнику, — я попробую… Ты не пожалеешь… Ну, само собой, ни в коем случае… Нет, ему ничего неизвестно. Он и не догадывается… Я обещаю… Желательно поскорее… Но ты, смотри, не подведи меня… До встречи… Целую.
— Тебе кто-то звонил? — спросил я, войдя на кухню и принимаясь мыть руки под краном.
— Да так, — смутившись и слегка покраснев, отмахнулась она ладошкой.
— Если не секрет, кто?
— Один мой давний знакомый, по делу. Раньше мы работали с ним вместе. Имели общие интересы.
Я понял, что распространяться дальше на эту тему Татьяна не намерена. По своему опыту я знал, что, как не пытайся, ничего больше выудить из нее мне не удастся. Она просто замкнется в себе, словно улитка в раковине. Но зато теперь у меня появилась обильная пища поразмышлять на тему, с кем это она, любопытно, вела тайные переговоры по телефону. Чем, собственно, я и занимался до самого вечера.
Глава семнадцатая
Всю ночь я провел в беспокойном полузабытье. Когда же, наконец, заснул под утро, то мне приснился Помойник.
Мне снилось, что я нахожусь на городской свалке. На черном небе блестят крупные яркие звезды, а полная луна заливает всю округу слабым призрачным светом. Порывы ветра носят по полигону легкий мусор. Сама свалка, вздыхая, как огромное живое существо, испускает резкий запах аммиака.
Я спешу.
Я иду, разгоняя стаи крыс, по каким-то своим неотложным делам. Путь мой пролегает по извилистой тропе среди мусорных куч и холмов.
И вдруг дорогу мне преграждает Помойник. Охваченный трепетом, я врастаю в землю. Я не в силах шевельнуть ни рукой, ни рукой. Я очень боюсь.
Помойник тоже замирает на месте. Выглядит он еще более жутко и безобразно, чем в моих предыдущих снах. Его жесткая шерсть всклокочена. Он весь перепачкан в крови. Как я понимаю, кровь эта человеческая, и свежая. Она каплями стекает с когтей его лап, образуя под ними на земле неровные пятна.
Но Помойник не делает попыток приблизиться ко мне, и от него не исходит обычной злобы. Он только стоит и смотрит на меня своими красными горящими глазами. В них читается застывший немой вопрос.
В страхе я проснулся и присел на постели, сотрясаемый мелкой дрожью.
В комнате было темно и тихо. Ничто не нарушало ночного покоя. Не слышалось даже заливистого храпа Геры из соседней комнаты. Лишь гулко тикали настенные часы да слегка шелестели парчовые занавески от тока воздуха из открытой форточки. Дворовые собаки и те не тявкали. Спали вместе со всем миром.
— Что с тобой? — сонно поинтересовалась Татьяна, лежавшая рядом в постели.
— Ничего особенного, — с хрипотцой отозвался я, пытаясь совладать с собой.
— Приснился какой-нибудь кошмар?
— Да. Точно уж, не комедия.