— Сам стервец.
— Как тебя только Крохля терпел?
— Представляете, друзья, какое дело, — начал Марек, не обращая внимания на перебранку бомжей. — Приходят они ко мне, значит, купить самогон — три бутылки. Меньше они не берут. Ну, я их и спрашиваю: не видели ли, мол, они на свалке чего-нибудь необычного? Например, не появлялись ли на ней новые люди? Они отвечают, что да — появлялись. Стоп, говорю, заглохли — и к вам. С докладом. Пойдемте ко мне на кухню. Пускай они вам сами все расскажут.
— Чего рассказывать-то? — спросил Басмач, усевшись на краешке стула, на кухне возле окна.
— Разумеется, что видели. Что знаете… Ага, понял. Сейчас, — спохватился Марек, извлек из холодильника бутылку самогона и налил бомжам по полному стакану. — Это, чтоб освежить вам память.
— Будем здоровы! За процветание и дружбу! — торжественно провозгласил Басмач и залпом осушил свой стакан. За ним, смачно крякнув, это же сделала и Кастра.
— А вы? — поинтересовался Басмач.
— Мы — потом. Ты за нас не беспокойся. Давай рассказывай, — поторопил его Марек.
— Чего ж мы видели? Начисто память прохудилась, хоть к доктору обращайся… Ах да! Видели! В общем, в сторожке Виктора, нашего покойного Головы, уже как несколько суток живет Денис и с ним еще какие-то оглоеды.
— Ничего себе! — присвистнул я и обменялся взглядом с Герой.
— Ну да. Денис и с ним еще какие-то оглоеды, — повторил Басмач. — После смерти Виктора его сторожка долго пустовала. Теперь, стало быть, в ней поселились они. Правда, Денис часто уезжает. В Москву, наверное. Но точно мне невдомек.
— А что это за оглоеды? — спросил я.
— Хрен их разберет. Парни какие-то.
— Они тоже иногда уезжают?
— Не-а, не уезжают. Они живут в ней безвылазно. Как прилипли к сторожке, — заметил Басмач.
— Кстати, сколько этих парней?
— Я их не считал. То ли двое, то ли трое. Пойми, Вова, они мне до фени. Вернее, были. До нашего прихода к Мареку.
— Ты, случайно, их не знаешь?
— Откуда? — вскинул косматые брови Басмач. — Они мне не представлялись. Да и плевать я на них хотел. Меня они не задевают, не трогают — ну и ладно. Вот Дениса того я знаю. Раньше, при Викторе, он работал на полигоне. Вместе с Кривоносом. Но, честно скажу, Денис мне никогда не нравился. Вечно он задирал перед нами нос. Показывал, что мы ему не ровня. Потом, после смерти Виктора, он перебрался в Москву. Нашел себе там работенку. Что-то связанное с вывозом мусора. Поэтому я иногда его встречал у нас на полигоне, — закончил он и повертел в руках пустой стакан, намекая Мареку, что не помешало бы наполнить его вновь.
— Ты, Басмач, позабыл сказать про машину, — напомнила Кастра, наблюдая за тем, как Марек наливает им в стаканы очередную порцию самогона.
— Да я ж говорю, что у меня продырявилась память. Решето, а не память. В общем, прикатили они на джипе. Все это время он стоит около сторожки. Большой такой, хоть коров в нем вози. Серебристого цвета.
— А женщину ты с ними видел? — спросил Гера.
— Бабу? Вроде бы, нет.
— Нет, — подтвердила Кастра. — Хотя некоторые одеваются сейчас как мужики. Запутаешься. Но я бы все равно ее различила. Глаз у меня цепкий, не подводит.
— Экая ты глазастая тетка. Прямо позавидуешь. Но, чего греха таить, я и самих парней видел только издали и мельком, — заметил Басмач. — Что до вашей бабы, то может она сидит в сторожке.
— А как ведет себя Денис? — спросил Гера.
— Да как? Обыкновенно он себя ведет, — ответил Басмач. — Но не выступает. Особо не высовывается.
— Гм, Вова, такая штука. Марек нам сказал, что похитили твою сестру. Что вам угрожают, требуют за нее выкуп. Надо же, какое несчастье. Поверь, я тебе сочувствую, — потупившись, произнесла Кастра.
— Да, мы тебе сочувствуем, — присоединился к ней Басмач. — Ты парень свойский, не вредный. И того, прости нас за прошлый раз. Выходит, что мы типа тебя предали. Мы не хотели, правда. Но мы люди маленькие. Ссориться с Кривоносом нам не с руки. Ты ж его знаешь. Начни ему перечить, он житья не даст. Запросто со свалки выгонит.
— Не держи на нас зла, — шмыгнув носом, добавила Кастра.
— Нет, хорошее предложение. Я в восторге, — возмутился я. — Тебя предают, приводят Кривоноса. Бьют почем зря совковой лопатой по голове, связывают и издеваются. А ты будь пай-мальчиком и не держи на них зла. Вот что, ребра переломать вам мало!
— Володя, умоляю, не ломай им ребра у меня в квартире, — с тревогой в голосе попросил Марек. — Выйди с ними лучше на улицу.
— Мне неизвестно, шурин, что между вами там произошло. Но извини ты их, — посоветовал Гера. — Чего с них взять? Зашуганные они какие-то до предела.