Дал пятюню, сел с Катей рядом.
— Нельзя ей сырую рыбу, боимся..
— Ну, здесь куриные же есть.
Аж глаза загорелись и салатик отодвинулся. Сразу палочки распаковались и даже слюнки потекли.
Подвинулся ближе, уткнувшись в милую шейку. Смутилась, закрыла лицо рукой, но не отстранилась.
— Ну, что, ведьма, успела грехи мои выдать?
— Да нужен ты нам больно. — Отвечает подобревший, жующий рыжик. — Мы тут вообще не о тебе, а о Дилярке..
— А что с ней? Во вторник познакомятся..
— Не, Диля на повышение квалификации рванула, так что нынче ты за неё.
Не сдержался, заулыбавшись во все тридцать два… Катя же отвела взгляд и тяжко вздохнула.
Леся треснула палочками по столу, взяла чай и торжественно произнесла:
— Катенька, если он тебя обидит..
Дальше не слушал, замечая только фразочки типа "шкуру спущу", "Сансе отдам" и "ты мне так нравишься".
— Браво! Примадонна! Браво! — Оборвал я, пропев последнюю строчку знаменитой песни известной исполнительницы. Та наконец кивнула и отстала от моей Катерины.
Катюня, же, отдам должное, выслушала эту оду с улыбкой на лице и даже взяла меня за руку в какой-то там особо трепетный момент.
Никита же накапливал жирочек, уплетая за троих Светошевых, пока его глава семейства тиранила мою стойкую половину.
— А вообще… он же нас никогда с девушками не знакомил, да? — Обращается к мужу. Тот подавился вассаби, перевел загнанный взгляд с меня на рыжулю и не прожевав ответил:
— Ну, да..
Не будем уточнять, что Никита повидал меня далеко не с одной, но… их я, действительно, не знакомил. Да и не заявлял я ещё ни разу ничего, что сказал сегодня.
— Он же нам позвонил и говорит.. — Сдает меня эта женщина, отбирая суши. Никитка лишь снисходительно улыбается и тянется в ответ к шестому месяцу. — Вы приходите, новость есть… А тут суши и ты, Кать. Он же в тебя влюбился..
Дрогнул и тут же замер, не поверив своим ушам. Нет, она точно говорила что-то про влюбленность? Я? Влюбился? Да с какого… Увлечен, очарован, окалдован..
Но эта ваша "любовь"… Что это вообще такое?
— Эй, ты что застыл, аборигенчик?
Перевел взгляд..
— Ничего, ешьте уже.
Подложил Кате роллы да побольше. Так. Ерунда… Надо бы домой её отвезти и..
— Слушай, Никит… Давай-ка Кате занятие перекинем на неделю, ладно?
Все повернулись ко мне… а, надо же оправдаться..
— Ну, что я с собственной девушки деньги буду брать?
Рассмеялись. Даже Катя смутилась и не заметила, что..
Впрочем, шепнул ей на ухо "За твою свободу во вторник беру желанием", та смутилась ещё сильнее и кивнула, согласившись… Вот. И волки сыты, и Равиль слился..
Я же… боюсь. Определенно боюсь! Твою мать, вляпался. Боюсь признать очевидное.
Неделя милой переписки и разговоров по ночам принесла с собой целую гору моей неуверенности в том, что она… будет со мной.
Будет же? Твою мать. Пусть будет. Надо привязать её к себе посильнее… чтобы не одному мне было сложно потом… твою мать.
Поэтому я рву вперёд в эту субботу и творю то, в чем сам до конца не уверен. Закапываю себя глубже, определенно стараясь привязать её к себе посильнее. Тонуть уж вместе. Ворковать ночами, чтоб не забыла? Окей. Познакомиться с родителями, чтоб потом вспоминала? Окей…
— Равиль, может, не надо, а?
Сколько раз она уже повторила это? Десять? Да, точно, раз десять по дороге к дому её родителей. Будто это что-то изменит.
Подъезжаем, паркуемся. Беру пакет с провизией с заднего сиденья, тяну за собой.
Домофонная трель, лестничный пролет и вот она — та самая дверь.
Катя совсем зажалась, глубоко выдохнула, закрывая глаза. Взял за руку, ущипнув второй за нос. Та еле взглянула..
— Не бойся, я не пугливый.
Слабо улыбнулась и сама нажала на звонок.
А сердце-то дрогнуло… ну, и кто же там у нас?
За дверью вдруг раздалось басистое рявканье "Это мой дом!", следом щёлкнул замок и дверь распахнулась пошире и погромче. Обладатель премии мужик всея подъезда, тот самый в трениках и майке, с сединой почти под ноль и комплекцией гризли (есть у меня сосед такой), а по совместительству — отец этой крошки, взглянул на меня, особо задержавшись на подвернутых зауженных джинсах, с широкой пряжкой и разодранными коленками, поморщился, выругался и опёрся рукой в косяк. Да, надо было костюм надевать по-любому..
— Кать, заходи. — Снова посмотрел и тыкнул в меня пальцем. — А твоей ноги тут не будет.
Понятно, знакомство поколений сразу не задалось. Улыбнулся пошире..
— Очень приятно, дядь Вась, Равиль.
Протянул руку. Тот обдал взглядом рыжей Примадонны и сцепил руки у груди. Ничего, видал таких. Прикусил губу, расплываясь ещё сильнее.
Катя пискнула за моей спиной "Ну, па-а-ап", тот нахмурился ещё сильнее, мама показалась в дверях. Да, на самом деле похожи. Миловидная женщина с седеющим каре и до жути добрым взглядом.
— Вась, ну, что ты мальчика..
Тот обернулся и выплюнул:
— Да где ты мальчика увидела!? Мать, ты посмотри, кого она притащила!
Улыбнулся, прикусив губу.
— Дядь Вась, просветите, и кого?
Катя сжала мне руку со всей силы, закрыл её ладошку своей. Отец ещё больше взъелся.
— Тебе слова в этом доме..
— Не давали? А чо так? По выдаче только?
— Да ты.. — Вырвался из рук своей жены, сжал кулаки, явно с целью увидеть мое отступление.
— Ну, давай, только Катю вы здесь больше не увидите.
Все замерли. Катюшка вытянулась струной, вскинула руки к голове и тихо простонала. Тот наконец нашелся.
— Ты мне, мальчик, подерзи ещё.. — Доходит глухая хрипотца, которая могла бы напугать, но… как-то не пробрала до должного эффекта.
— Всё-таки "мальчик", значит?
Отец скривил губы, смачно выругавшись. Ладно, продолжу.
— Ну, дядь Вась, так и будем на пороге стоять, или пустишь уже?
Прищурился, выдержав приличную паузу.
— Пить умеешь? — Под тихие вздохи и причитания жены.
Опля, осада крепости дала результаты.
— Убедиться хочешь?
Перевел взгляд на дочь впервые за эти пять минут.
— Ой, борзый сучонок, ой, борзый… И что, Катюх, нравится?
Улыбнулся тому, как названная наконец перестала белеть, убрала руки от лица и даже кивнула в ответ.
— Нравлюсь, видите? Ну, пускаешь?
Мама сдержанно улыбнулась, вздохнула и наконец отвела этого главу семейства куда-то вглубь квартиры, наверное, на кухню, крикнув напоследок:
— Разувайтесь, у меня холодец как раз застыл и салатики почти готовы. Катенька, проходите пока в зал.
Меня два раза звать не нужно, потянул этот алмаз неограненный в правильном направлении.
Обычная квартира типовой планировки, непримечательная мебель и тот самый советский сервант во всю стену. Ковер на полу, диван посредине комнаты, кресло в тон рядом, стол-книжка с двумя табуретками, да телевизор-ЖК не первой свежести. Что там сейчас включено? Аншлаг? Ну, да, похоже..
Обои, клеенные лет десять назад, и белёный потолок, а, да, огромное количество кашпо со всякими там цветочками повсюду, от подоконника до этого же серванта… Теперь ясно, что надо было дарить её маме.
А ещё зеркало… и именно оно привлекло меня больше всего. Обычное, овальное, советское. Но отражение просто нереальное: я стою у подоконника, притянув к себе это чудо.
Смотрю на неё и диву даюсь. Это маленькое сокровище совсем избегает смотреть на себя, да и на меня тоже. Смущается до моего безумия и улыбки..
— Что у меня там? Желание?
Встретилась с моим отражением. Почувствовал, как напряглась под моими руками.
— Да.
— Тогда повторяй за мной.
Сквозь неуверенность и недоверие, вздохнула..
— Повторяй "Я".
— Равиль, что за ерунда?
Улыбнулся, подув на локоны.
— Укушу при отце, повторяй давай.
— Ой, ладно! Я..