Бред. Полнейший бред.
Глубоко вдыхаю ее присутствие, замираю, едва справляясь с диким давлением в моих же лёгких. Хрипящий выдох… крепче. Её же немного ведёт? Да, точно. Но не вырывается — это хорошо. Хорошо..
Только дыхание едва касается ключиц.
Стараюсь дышать ровнее, успокаиваюсь. Повторяю, что надо уже отдалиться.
Ладно, хватит… хватит, Равиль. Отпускай.
Да только руки не слушаются. Катерина начинает сопротивляться, словно чувствуя, что я изменился. Видимо, наконец проснулась. Вот, да, точно, сейчас постарается вывернуться.
Давай, Рав, отпускай. Не позорься..
Целую макушку и слегка отстраняясь, убираю руки и сцепляю их покрепче, ато не слушаются.
— Вот и молодец. — Говорю уже скорее сам себе, стараясь нормально улыбнуться и оторвать взгляд от её лёгкой потерянности, выдоха, сведенных бровок и сжатых губ.
Катерина всё смотрит в глаза и наконец огибает мою тушу, на прощание отталкивая и до кучи хлопая дверью, закрываясь в ванной.
Вот… и… молодец.
Закрываю глаза на выдохе, слушая, как льется вода за дверью.
Так, ладно, собираем шмотки, и под. любым предлогом валим домой. А Катя? Ну, погостит тут денёк, никуда же не денется, надеюсь..
Девятнадцатый вдох. Несостоявшийся
Рав.
Вот только я не умею с ней говорить. И вся моя решимость, стремительность и вот эта вот скала действия, что выкинула меня самого к порогу коттеджика вдруг раскрошилась на мраморную плиточку, осыпалась по кирпичикам к моим видавшим иной свет кроссовкам.
— Блин, лучше бы у Кати напросился на экскурсию… идиот. — Шепчу сам себе, наконец решаясь позвонить в звонок.
Следом (отмечаю про себя, что как-то слишком быстро) замок щелкает, дверь отваряется. Нет, ждала мама явно не меня. Как всегда, улыбку на мгновение перекосило.
— Мам..
Мимика ожила.
— О, так это… ты..
Вытягиваю руку с коробкой её любимых конфет, словно в темноте прокладывая себе путь.
— Ты бы позвонил.. — Я не во время? — Да нет, проходи..
Снова скрывается на кухне, пока скидываю кроссовки, сдавливая на тех пятки, кидаю их также в прихожей рядом с идеально начищенными 43-ими отчима и 37-ыми на шпильке мамы.
А, не, ещё про малого забыл.. Что там у него? Найки оригинальные? Отчим опять постарался.
Разгибаюсь, поправляя футболку. Замираю, рассматривая отражение на двери. Ну, красавчик же..
По всеми одобренному сценарию я должен бы пройти в зал, усесться на диван, дождаться, когда она соизволит выйти, обменяться парой фраз и поскорее уйти с чувством выполненного сыновьего долга. Это наш стандартный вариант.
Есть ещё один, которому я сейчас и следую. Захожу на кухню, закрываю дверь и сажусь в кресло её мужа. Мама, что всё это время делала вид, что не слышит движений слонопотама, который специально всё делал погромче и даже преднамеренно шваркнул ножками того самого кресла об этот кафель, наконец оборачивается ко мне, выключая варочную панель.
— Мам, как дела?
Сжимает губы потоньше… Почему я пошел именно в нее? Откидывает черную прядь, нервно убирает конфеты в холодильник, хлопая дверцей, и только потом произносит словно выточенной интонацией.
— Что-то случилось?
Теперь считаю до пяти я. Сжимаю губы прямо как и она, стараясь улыбнуться.
— Ты влип во что-то? — С чего бы? — Чего тогда смотришь так?
Поправляет рукава на фирменной рубашке цвета слоновой кости с небольшим пятнышком на груди от сваренного только что супчика по её рецепту, родом из моего детства. Моего любимого. С щавелем, на мясном бульоне. Мм, аж живот свело.
Отвожу взгляд, чем видимо убеждаю её ещё больше. Начинает открыто нервничать.
— Говори уже. Что натворил?
— Ничего.
Осматриваю кухню, отмечая, что мама снова скупила безделушки — новые слоники из малахита красуются на полке с изящными тарелочками с синей каймой и каким-то славянским узором. Не, их-то я вроде видел раньше… Поворачиваю голову, натыкаюсь на их ореол семейного счастья — огромную фотографию в золотой рамочке толщиной с моё запястье… Малой сидит в кресле, отчим стоит рядом, положив руку на мамино плечо, а та присела на подлокотник, обнимая мелкого. Улыбаются… Чисто так, светятся, хоть солнечные очки не напяливай.
Сколько сейчас этой шантропе? Семь? Совсем большой мальчик, уже ходит в подготовишку..
— Да? — Вздрагиваю, переводя взгляд на неё.
Подбоченилась. Встречаюсь с её недовольно серыми, пожирающими моё желание поговорить. Определенно думает, что сцену сейчас закачу. По крайней мере, все признаки на лицо — завалился без предупреждения, расселся где не стоило… Что я там хотел? Спросить что-то? Не. Хватит. Не сегодня.
— Мам, я… с девушкой встречаюсь.
Хмурится ещё больше.
— И? — Я вас познакомлю, ладно?
Пытается спрятать выдох облегчения за лёгким кашлем, закрывает рот ладонью и отворачивается.
— Хорошо.
Вот и поговорили. Долго молчим. Встаю и направляюсь к двери… в последний миг не выдерживаю, оборачиваюсь и встречаюсь с её глазами.
— Ты не рада?
Та слегка улыбается и, будто всё в порядке, спрашивает. Приветливо так, миленько.
— Приезжайте в следующее воскресенье?
Молчу, надеясь, что скажет ещё хоть что-нибудь.
— Ладно, я позвоню, мам. — Угу, хорошей дороги, сынок.
Ну, вот…Точка. Можно уходить. Живот только предательски заурчал, пока я обувался под её пристальным взглядом.
— Голодный? — Угу. — Шнурую как можно быстрее. — Не забывай кушать. — Да, мам, хорошо.
Резко встаю и легонько целую в щеку, та в ответ поправляет рукав моей футболки, убирая невидимую пыль, да машет рукой на прощание. Захлопываю дверь и выхожу на палящее тридцатиградусное.
Так… выдох. Что я там хотел? Экскурсию… надо Мару накормить, раз мне даже ключи доверили. Поделом тебе, Равиль, поделом.
Катерина
Куда он так резко сорвался? Интересно, надолго?
— Катенька, лепи давай. — Возвращает мама в реальность, где мы стряпаем пельмени с фаршем и капустой.
Поднимаю взгляд на папу, что как-то странно подмигивает мне и заговорщически улыбается.
— Мать, дай девке в облаках полетать.
Обе вздыхаем и закатываем глаза.
— Ну, паап..
Тот вдруг смеётся. По доброму. Искренне… и это так на него не похоже. Берет новый сочень и старательно пытается слепить что-то. Только у него как всегда получается не пельмень, а целый чебурек..
Мама вздыхает, отбирает у него ложку, протягивая скалку и очерчивая тем самым обязанности.
— Катай давай лучше, смотреть тошно.
Улыбаюсь. Почему раньше я не обращала внимание на эти мелочи? По ноге вдруг прошла вибрация. Потом ещё одна и ещё… И вот доставать телефон совершенно не хочется, но судя по настойчивости, это может быть только..
— Ой, ответь уже. — Вмешивается папа. — Кому? — Стараюсь совладать с лицом. — Кому-кому. — Дразнит. — Катька, ты красная вся, как рак прямо.
Подскакиваю и под гогот и фырканье выхожу из кухни. Закрываю за собой дверь и иду в свою комнату, нажимаю на вызов.
— Да?
— Через полчаса буду, собирайся, прогуляемся.
Смотрю на стену, падая на диван. Из трубки доносится шум пролетающих автомобилей. Определенно едет где-то по трассе.
— Мы пельмени лепим.
Короткое молчание.
— Ты их будешь?
— Нет.
— Полчаса, Кать.
И отключился. Даже перепроверила.
Только почему так некомфортно? Он же не обязан… ну, помощь предлагать или ещё что. И интересоваться, занята ли я… не обязан.
Но..
Смотрю на смартфон, потом снова на часы. Полчаса? И что выбрать? Надо помочь родителям.
Возвращаюсь на кухню и как ни в чем не бывало сажусь обратно. Мама старается заглянуть в глаза, папа молчит, старательно раскатывая сочни. Вдруг все втроём вздрагиваем от повторной вибрации… Принимаю вызов, отворачиваясь и собираясь вновь уйти.