- Вы не удивляйтесь - мальчик весело улыбнулся - Тут у нас одна старушка ходила, постоянно молилась этой вот. - мальчик кивнул на икону с беременной женщиной на скале. - Молилась, молилась, а от её свечей шла такая копоть, до самого потолка - он засмеялся кристальным смехом. И этот смех тоже ударил Марию памятью, какой знакомый смех, от него в груди у Марии обожгло и заныло.
- Как тебя зовут? - глухо спросила Мария, откашлявшись, голос к ней вернулся на секунду.
- Лев. - гордо улыбнулся десятилетний мальчишка и кивнул куда-то, видимо его звали.
- А что случилось? - Мария показала на чёрный отпечаток на потолке.
- Ах эта, старушка? - ответил Лев, уходя. - Она померла, знаете, года два назад. Мы её тут и отпевали. Прощайте! - он добродушно махнул Марии рукой и скрылся в толпе прихожан.
"Помолись святой Теневе. Помолись ей!" - раздавался в голове старушечий голос. Из глаза Марии упала тяжёлая ледяная слеза. Слеза упала на её руку, оставляя после себя след, точно от сигаретного ожога. Мария удивлённо посмотрела на эту отметину. Затем она зажгла свечу и поставила её на подсвечник. Она посмотрела на икону. В голове продолжало пульсировать, кричать "помолись.. помолись ей.. помолись святой Теневе!" Мария вздрогнула от этого крика в голове. Она отошла в сторону, оглядывая людей в церкви. Словно тень она прошла дальше к выходу, затем остановилась вдруг и вернулась на несколько метров назад, замерев возле распятия и столиком для свечей за упокой. Она зажгла второю свечу и поставила на столике. Она попыталась закрыть глаза, как вдруг прямо перед её лицом пронеслось лицо той старухи, глаза её блестели, а руки вцепились в лицо Марии, сдирая кожу на висках и лбу. Мария вскрикнула и выбежала из церкви, спотыкаясь на ступенях.
Только улица и свежий ветер привели её в чувства через пару минут.
На улице опускался густой вечер. " Сколько времени я тут была?" - Мария озиралась по сторонам, фонари в парке горели и не было ни души. Девушка побрела домой, с трудом волоча ноги. Она не видела, не чувствовала, но точно знала, что сейчас в этой маленькой церкви горит её свеча. И тонкая чёрная струйка копоти тянется вверх до самого потолка.
Глава 5 львиное сердце.
- Почему ты назвал его Леон? - глухо спросила Мария, склонившись над кроваткой сына. Он спал, вздрагивая от е ё голоса и корча недовольную рожицу.
- Чего? - Артём спросонья резко вскочил с кровати и ошарашено уставился на жену.
- Где ты была весь день? - прошипел он, но Мария не повернулась в его сторону.
- Почему ты так его назвал? Он ведь даже тебе не сын... - холодно повторила свой вопрос Мария, она протянула к ребёнку руку с маленьким круглым ожогом от слезы и поправила кудрявую чёлку на лбу.
- Ты пьяная? - Артём подошёл к ней ближе, но вдруг остановился на полпути. - Ложись спать, Маш. Ты можешь испугать рыжика! - голос Артёма дрогнул, он сел обратно на кровать.
- И всё-таки. - Мария повернулась к Артёму лицом и посмотрела на него. - Вы так похожи с ним, оба рыжие, с простым румяным лицом. Но ведь он не твой сын, верно? - спросила Мария, наклонившись к Артёму.
Артём проглотил слюну и его кадык подпрыгнул вверх.
- Я не понимаю о чём ты. - бросил он, натягивая на колени одеяло. Он вытянул руки вперёд и повторил - Ты можешь испугать Леона. Прошу тебя, отойди и ляг спать. Мы поговорим утром. - он сделал свой голос жёстче, а затем встал во весь рост, большой, точно скала.
Мария усмехнулась ему в лицо и прошла из комнаты на кухню. Она налила из чайника себе холодной воды в кружку и сделала глоток. Её плохая сторона бушевала внутри. Её плохая сторона знала, что он придёт, и он пришёл. Он стоял перед ней голый, в длинных серых трусах, с небольшим животиком и рыжими волосками на плечах и руках.
- Ты что-то хотел сказать? - спросила Мария, она приподняла брови. Артём чувствовал её издевательский тон и это взбесило его. Его многое могло легко взбесить, и он часто бывал мудаком.
Артём подлетел к Марии, выкатив свои серые глаза и зашипел ей в лицо, двигая желваками на щеках, точно бешеный пёс.
- Я не хотел бы повторять наших обычных скандалов! Я не понимаю, что случилось, и отчего ты так себя ведёшь! Видимо, от сидения дома, в четырёх стенах, у тебя потекла крыша окончательно. - она отклонился от неё назад, заметив, что Мария не среагировала.
Раньше, сделай он такое движение в её сторону, она бы закрылась от него руками, испуганно задрожала бы, а он, смягчившись, прижал бы её к себе, как тигр прижимает лань. Он никогда не бил её, не было нужды, но сейчас, теперь. Она изменилась. Он понимал это, он чувствовал это даже по запаху.