Церковь была маленькая с полукруглым основным помещением площадью в метров тридцать. Но от этой церкви, от скрипучих деревянных полов, от искрящейся пыли, которая лилась водопадами в лучах света и особенного сладкого аромата Марии показалось, что она попала в кондитерскую, а скорее даже в детское радостное воспоминание. Мария бесцельно бродила по помещению, разглядывая маленькие иконы на левой стене, точно россыпь семейных фотографий. Их здесь было непривычно много и все казались редкими. Многие Мария никогда не встречала, а сюжеты, изображенные на них казались ей непонятными. Хотя в этом не было ничего удивительного, Мария, как и многие была крещена в раннем детстве, в церковь ходила только с мамой, в Бога не верила.
Она замерла напротив иконы с изображением горящего заживо человека и строем солдат вокруг. Человек был изображён карикатурно, с большим ртом и головой, пламя охватывало его ноги и Марию застиг ужас. "Разве бывают такие иконы?" - подумала она в ступоре, сцепив до онемения руки за спиной.
- Ой... - Мария схватилась за большой беременный живот, который заходил ходуном, выпячиваясь в бок и вверх большим футбольным мячом, очевидно, там была голова ребёнка и ему что-то не нравилось. Мария положила ладонь на это выпяченное место, ей казалось, что ребёнок пытается разорвать ей кожу, все кишки внутри как будто натянулись.
- Тише-тише - прошептала Мария, поглаживая живот и переводя дыхание. Живот успокоился, вернувшись на место.
- Ааааа - услышала Мария неприятный старушечий голос, вздрогнув от неожиданности.
- У нас тут маааамочка. Мааамочка младееенца. - Старуха неприятно тянула гласные и улыбалась во все свои вставные посеревшие у десны зубы. Мария посмотрела на неё ошарашено, а затем попыталась улыбнуться и кивнула.
- Да - тихо ответила Мария, сделав шаг в сторону от старушки. Та встала практически вплотную рядом с девушкой. Как она появилась рядом Мария не заметила, будто выросла из пола.
На старухе была хорошая, опрятная одежда, розовая вязаная с блестками кофта, поверху которой лежал плотно перевязанный на груди красный клетчатый шарф. Длинная синяя юбка в пол казалась тяжёлой, из-под юбки видны были мятного цвета лакированные туфли. Они казались в этом образе излишне праздничными, одетыми не по возрасту и не к месту, на носках туфель, рядом с уходящими вверх лямочками, поблёскивали золотистые жуки, похожие на жирных лупоглазых мух.
Мария перевела взгляд от туфель снова на лицо старушки. Та и не собиралась уходить. Голова её качалась из стороны в сторону, а пальцы рук тряслись - признаки начинающегося Альцгеймера или деменции. Мария не знала точно, как называется эта болезнь, но помнила, что у её прабабушки была такая же.
Беременная снова сделала шаг в сторону от старухи и попыталась отвернуться от неё к иконам, как бы давая понять, что хочет остаться одна.
- Да ты не тооо смоотришь, деточка, не тооо. - старуха внезапно с силой схватила девушку за запястье и потянула в сторону. Мария даже вскрикнула от страха, но никто в церкви не отреагировал на происходящее. Женщина, протирающая иконы, собирала прогоревшие свечки в глубокую картонную коробку, продавщица сидела над маленькой библией с такими же жёлтыми как она сама страницами и дремала. В углу, за столбом, возле большого распятия и длинным столиком со свечками за упокой топтался нахмуренный седой старичок, погруженный в своим мысли.
- Пошли! - вырвалось изо рта старухи, и она протащила Марию через всю церковь к другой стене. Мария семенила за ней, еле успевая. Она придерживала свой живот от ужаса, который её охватил. Старуха была так сильна, что Мария боялась вырваться или возразить, вдруг эта ненормальная кинется на неё с кулаками?
На какую-то долю секунды девушка отметила про себя, что голос у старухи на слове "пошли" резко изменился, он стал низким и мужским. Мария замотала головой, пытаясь вытряхнуть из головы дурацкие мысли.
- Вот, смотри! - продолжила старушка своим обычным голосом, когда они остановились напротив средних размеров очень тёмной иконы. Такую Мария тоже никогда не видела.