- Ну, а где же ещё, если не в церкви? - он усмехнулся, а затем добавил очень серьёзно - Там, где близка святость, там и дыхание демонов рядом. -
Мария слабо улыбнулась ему. Ей это высказывание показалось жутким, но она ничего не ответила. Она нерешительно кивнула и думала уже идти, но остановилась.
- Как вас зовут? - спросила она и увидела, как он широко улыбнулся.
- Артём - сказал он - Я думал вы уже не спросите. – мужчина стоял перед ней точно большая гора, с широкими плечами и сверху на него падал крупный пушистый снег, становилось всё холоднее и холоднее.
- Мария - улыбнулась Мария и исчезла в подъезде. Сердце её колотилось от ужаса, а слёзы снова полились из глаз.
Мария резко поднялась в кровати, глаза привыкли к темноте, и она почувствовала на щеках холод - это были слёзы. Почему в этом ночном кошмаре, самым леденящим душу моментом был именно момент у подъезда? Мария всхлипнула, почувствовав шевеление в животе, но моментально успокоила себя - это были фантомные ощущения. Сын уже давно родился и спал сейчас в кровати, иногда вздрагивая. Мария посмотрела на Артёма. Он лежал рядом, тихо сопя носом. Она не помнила, как он пришёл с работы, видимо, снова поздно, просто лёг рядом спать, не будя её, не обнимая и не целуя, как это было раньше. Мария тихонько толкнула его в плечо, он отозвался недовольным мычанием.
- Артём - позвала его Мария - Тём! - он снова отозвался мычанием, но уже осознанным.
- Чего тебе, полуночница? - фыркнул он, не открывая глаз.
- Посидишь с ним сегодня? Суббота же. - спросила Мария, прикусывая губу.
- С кем, с ним? - Антон слегка толкнул её, он не любил, когда она называла сына "он" или "ребёнок". А ей было трудно произносить его имя. Она сама не знала отчего, но произнося его, горло сжималось.
- С ... - она почувствовала этот колючий ком в гортани и сглотнула слюну - С Леоном. А? Я схожу к Ксении сегодня, проветрюсь, на пару часов, ладно? -
- Ладно ... - тихо ответил муж, засыпая.
Она была уверена, что он забудет об этом разговоре, но к её удивлению утром Артём помнил и сам сказал ей, чтобы она собиралась и "шла уже к своей сестре побыстрее и не мозолила ему глаза". Она радостно собралась, засунула ноги в тёплые ботинки, дутую крутку, потеплее чем та, в которой она была позавчера.
Девушка пробежалась по тротуару, снега было столько, что ноги непослушно разъезжались в стороны. Ботинки месили белую искристую вату. Мария быстро пересекла улицу, перекрёсток, зашла в парк и побрела по улочкам, засаженным молодыми тёмными деревьями. Мария прошла мимо той самой розовой церквушки, испуганно вжав голову в плечи. На крыльце церкви толстым слоем лежал снег и на ступенях виднелись чьи-то мелкие поднимающиеся следы. Толи следы ребёнка, толи собаки. Одинокие следы, которые всю дорогу не давали покоя Марии.
Спустя десять минут она стояла возле медицинского частного центра унылого серого цвета, на входе мигала зеленоватая вывеска. Мария почувствовала, как внутри шевелится неприятное ощущение, но она отмахнулась от него и зашла внутрь.
Когда Мария дёрнула ручку она вдруг подумала, что в церковь нельзя заходить собакам. А если бы это были детские следы, то рядом с ними должны были быть взрослые?
глава 4 суррогаты и аборты.
Начищенный до блеска кафельный пол, бежево-розовые стены и ослепляющие лампы, кажется, на каждом сантиметре потолка встретили Марию внутри медицинского центра. За ресепшеном, облокотившись на стойку тонким выпирающим локтём, стояла администратор. Шапочка на её залакированных соломенных волосах стояла торчком, обрамлённая ярко-красной каймой. Точно такого же цвета был накрашен рот администратора. Этот рот был непомерно широкий и большой, глаза с тоской смотрели на телевизор, висящий высоко на противоположной стене.
Администратор было выпрямилась во весь свой рост, но увидев, что зашла Мария она вяло помахала ей крупной костлявой ладонью и вернулась к просмотру телека. Рост у администратора был почти два метра. Из-за этого роста все халаты на ней смотрелись точно костюм для ролевой секс-игры "медсестра и больной". А высокие белые чулки дополняли образ так точно, что Мария была уверена - так и задумано. Так и задумано, чтобы при входе сначала тебя ослепляли лампы со всех сторон, затем огромный красный рот, чулки, а затем, потерявший ориентацию и разум, ты вытряхивал из кошелька последние монеты. Цены здесь были, как говорится, улёт.
- А Лена...? - неуверенно спросила Мария, топчась у входа. Она не знала имени двухметровой девушки, которая, кажется, работала на ресепшене бессменно. Так бывает, когда человека знаешь в лицо, но представиться друг другу так и не вышло. На стойке стояла треугольная табличка с ярко-красными буквами "Администратор" и всё. Ни имени, ни других опознавательных знаков.