Я не знаю...
Через пару дней я ушел, не попрощавшись как и всегда, знаешь, я не умею прощаться...
Но это тоже не был мой последний визит, примерно через сорок лет я снова заявился в деревню, просидел пару дней в пещере как идиот, но она не пришла...Я отчаялся, обозлился...Неужели она меня оставила? Неужели забыла? Хотелось рвать и метать, хотелось уничтожать, во мне бурлила такая ярость, которую и словами-то описать невозможно...
Поздним вечером третьего дня ко мне все же завился гость, но это была не она, то был ее муж, я едва узнал его под кучей морщин и дряхлым, осунувшимся телом. Он долго смотрел на меня, а потом улыбнулся: «Ты и впрямь не изменился, Кай!» От этих слов все внутри сжималось, я едва сдерживал себя, ждал, что он скажет дальше.
Гвендолен была стара и больна, она уже неделю находилась в предсмертном состоянии... Старик проводил меня к ней, я не поверил своим глазам белоснежные седые волосы были разбросаны по подушке, утратившие задорный блеск синие глаза смотри на меня, она улыбнулась, слабо, едва заметно и, покашливая, произнесла «Надо же, Кай, а ты все такой же».
Я понял, что теряю ее, что она уходит, и я беспомощен, осознал, что не могу ее потерять. Я предложил ей стать вампиром, предложил ей вечность, а она рассмеялась в ответ, сказала, что это ей не к чему, что она прожила свою жизнь и была счастлива, и что частью ее счастья был я.
Она взяла меня за руку и долго смотрела в глаза, это было ужасно, годы не щадили ее, а в комнате царил запах смерти. Она знала, что ее время почти пришло. Гвен коснулась моей груди, и вдруг начала извиняться, она просила простить ее за то, что она так и не смогла согреть мое сердце, это казалось такой глупостью, но я не смог не улыбнуться. Она посмотрела на меня и на своего мужа, на ее глазах стояли слезы, а голос был схож с хрипом, она сказала «теперь я могу спокойно умереть», закрыла глаза, и мы, два мужчины любящих ее, хоть и по-разному, слушали последние удары ее сердца, пока оно полностью не остановилось.
Он упал на колени и разрыдался, держа ее за руку, и бормоча что-то странное, я не понимал слов, мне было больно, я не верил, что больше не увижу ее, не хотел мириться с тем, что не услышу ее смех, не увижу этих чудесных синих глаз...моя Гвендолен была мертва...
Он начал умолять меня убить его, слышишь, лисенок? Он ползал на коленях и говорил, что его жизнь не имеет без нее смысла, да, что черт побери, он вообще знал о жизни?! Он лепетал несуразицу о том, что не может совершить самоубийство, так как это грех, и тогда он не сможет быть с Гвен в Раю. Он просил, чтоб я сделал все быстро, чтобы не заставлял ее долго ждать, причитая что-то из области «Ты же любишь ее, я знаю, ты понимаешь!»
Я выполнил его желание, выпил его кровь, она была с мерзким сладким привкусом, у пожилых людей кровь всегда мерзковатая. Я пил из него до тех пор, пока его сердце не остановилось, а после положил мертвое тело рядом с ней и исчез...
С тех пор я иногда появлялся в деревни, навещал кладбище, приносил ей цветы и ее любимую книгу «Снежную королеву», надеясь, что она простит мне убийства ее мужа... Я следил за ее потомками, вытаскивал их из передряг, это все сложно, знаешь, пушистик, Гвен единственная кто смотрел на меня как на человека, не зная моей репутация, не зная моего прошлого, даже увидев, как я убил тех разбойников, она видела меня...
Голубые глаза смотрят на меня, а в них такая адская, жгучая боль, такой ужас, и хочется обнять его, прижать к груди, успокоить, стало стыдно и мерзко за то, что я думала об этой парочке.
-В тот раз ты покупал книгу для нее, да?
Он кивнул, отвел глаза.
-Прости...
-Ты извиняешься за то, что вынудила из меня информацию? Не разочаровывай, зверюшка. - на губах появляется наглая ухмылка, но в глазах пустота...
-У меня есть права еще одного вопроса? - я нервно заправила волосы за ухо.
-Ну, давай, рискни, - Кай насмешливо приподнял брови, - раз уж сегодня вечер моих откровений.
-Почему ты прекратил питаться живой кровью?
-Оооо...пушистик, ты преувеличиваешь свою значимость, видишь ли, я пообещал перед лицом Кремено, что не буду пить без твоего разрешения. Обещания имеют значения только если оно дано кременианцем кременианцу, в отличии от клятв, они действительны в любом случае.