Но кременианец вздрагивает, ловко ускользает от протянутых рук, и отрицательно качает головой.
-Плохая идея.
Слова отзывают эхом в голове, невольно ежусь:
-Ты голоден?
Молчание в знак согласия, неловко отведенный взгляд.
-Сам возьмешь или снова заставишь меня настаивать? - улыбка выходит уставшей. Что ты выберешь, пиявка? Продолжишь меня уничтожать или дашь шанс на спасение?
Кай хмурится, садится на пол рядом и, облокотившись на кровать, прикрывает глаза:
-Ты окончательно рехнулась, да?
-Звучит так, словно тебе жаль.
С его губ слетает усмешка, он, кажется, хочет что-то съязвить, но вместо этого устало потирает переносицу и так опрометчиво демонстрирует истинные чувства: удрученность с легкой потерянностью.
-На этом все, - поворачиваю голову и слежу за тем, как расслабленные мышцы на его лице напрягаются, -я ведь больше тебе не нужно, так что можешь не запариваться.
-Это то, чего ты хочешь? Сдохнуть под клыками вампира? - в ставших голубыми глазах мелькает незнакомая мне ранее серьезность с отголосками строгости и раздражения. - Ради этого ты боролась и выживала?
- Посмотри на меня, Кай, я уничтожена, я уже не знаю кто я и на что способна, я не могу контролировать даже собственные мысли! Так что хватит строить из себя заботливого папашу, эта роль уже занята Матиасом и возьми кровь, пока я предлагаю!
Вампир ухмыляется куда-то в пустоту, устало качает головой и как-то странно, слишком осторожно берет мою руку, пробегается ледяными пальцами по венам, а после повторяет прикосновение, но уже губами, улыбается, уловив ускорившийся пульс, и обнажает клыки.
-Тонко, - свободная рука сжимается в кулак, -очень тонко, Кай! - внутри так холодно и так темно, или же просто пусто?
Вампир поднимает на меня глаза, в которых, подобно светлячкам в ночи, поблескивают зеленые искры, словно не понимает к чему я, будто я так глупа, что до меня не дошел смысл его жеста.
-Ты мог бы просто сказать, что я вызываю у тебя отвращение, незачем играть мученика! -пытаюсь вырвать запястье из рук кременианца, но он сжимает его сильнее и немного прищуривается, вопросительно приподнимая бровь.
-Я не дура, Кай, я прекрасно поняла, почему ты стал пить из запястья! Взял, что хотел и все? Я тебя не…
-Идиотка. -Кай смеется, тянет меня за руку, подхватывает за бедра и усаживает себе на колени, заставляя щеки покрыться румянцем от ощущения псевдавласти. Ледяные пальцы скользят по позвоночнику, вынуждая меня изогнуться и оказаться слишком близко к его лицу. И правильнее было бы сопротивляться, оттолкнуть его, вспомнить о гордости, но злость и адреналин, подобно вирусу, поражают мозг, забирая воздух из легких, делая мое дыхание сбивчивым и через чур шумным.
-Мое состояние сейчас слишком нестабильно, - он немного приподнимается, сокращая столь незначительные сантиметры между нами, - и, начни я пить из шеи, боюсь, не смогу удержаться. -уголки губ приподнимаются, демонстрируя острые клыки. - Я понятия не имею, как много у Бессмертного было соратников, и как скоро они узнают о произошедшем. Согласись, будет немного неловко, если орда вампиров ворвется в тот момент, когда я буду трахать тебя фактически на его прахе.
-Извращенец! -я попыталась отстраниться, но руки кременианца сомкнулись на талии тугим кольцом.
-Да, -задорные зеленые искры источали похоть и безумие, от которых то сносило крышу, то бросало в дрожь, - и тебе это нравится.
Почему-то такой соблазнительной необходимостью становится возможность сдаться ему, утонуть в мерцающих зеленых глазах, что так обманчиво дарят тепло, отдаться на волю ледяных пальцев и дать себе еще один шанс. Я, черт возьми, имею право еще хоть раз шагнуть в эту гребенную порочную бездну, зная, что обратного пути не будет, да и зачем он мне? Вампир стал моим подобием наркотика, отказаться от которого невозможно, и, похоже, я стала еще одной тупоголовой шалавой, готовой на все ради дозы.
А он чувствует, знает, использует, ненасытный жестокой зверь, одержимый жаждой крови и секса.
Тянется к губам, нарочно медленно, не скрывая издевательской усмешки, и почти касается, вызывая предательскую дрожь во всем теле.
Писк альтер-эго заглушается биением моего сердца.
Если ты остановишься, клянусь, я уничтожу этот мир.
И ровно за секунду до соприкосновения пересохших и жаждущих губ со стороны двери слышится стук.
Момент разрушен, дышать резко становится легче, дурман выветривается из головы, как по команде оборачиваемся к источнику звука. На пороге стоит Аден, глаза - изумруды изуродованы тенью ужаса, на лице кровоподтёки, губа рассечена. Вампир делает пару хаотичных шагов назад, хватаясь за стены, пытаясь удержать равновесие, подо мной раздается рычание, за долю секунды помешанный на сексе ублюдок превращается в безумного убийцу.
-Нет! Стой! - пытаюсь привести Кая в чувства. - Он не враг! Он не причинит нам вреда!
Поздно.
Мышцы мужчины напряжены до предела, каким-то непонятным образом понимаю, что он хочет переместиться, и, за мгновение до этого, успеваю вцепиться в крепкие плечи.
Хлопок, тошнотворное чувство, пару секунд тупо хлопаю глазами, пытаясь вникнуть в то, что происходит.
Кай стоит напротив Адена, подобно темному богу, снизошедшего до грешника, острые словно бритва клыки мерцают в полумраке.
Бедняга замер, понимает, лишнее движение - и он труп.
-Кай, пожалуйста!
Я нахожу в себе силы встать между вампирами, за спиной - всхлип жертвы, спереди - рычание монстра. Колени подгибаются, страх душит, понимаю, что все мое тело сотрясается от чистейшего ужаса. У меня больше нет иммунитета, Каю от меня ничего не нужно, я лишь ещё одна пешка в его вечности.
К черту здравый смысл, лишь одно может отвлечь Неистового от убийств, делаю острожный шаг к нему, и ловлю взгляд, в котором, наравне с безумной злобой и ненавистью, плещется вожделение.
Прикусываю губу до крови, ощущаю металлический привкус, резко подаюсь вперед, ладони ложатся поверх впалых щек, его лицо искажает недоумение, кременианец пытается отшатнуться, а мои губы уже соприкасаются с его, язык бесстыдно проникает внутрь, позволяя вампиру ощутить вкус крови, и то, что должно было быть рычанием, перерастет в приглушенный отчаянный стон.
Ледяные пальцы обвивают талию, скользя ниже, беспардонно устраиваясь на заднице, Кай слегла отстраняется, как-то странно ухмыляясь, и шепчет прямо в сознание:
-Не здесь.
Тихий хлопок, совершенно не чувствую тошноты, одним резким движением вампир буквально вжимает меня во внезапно образовавшуюся за спиной стену, по всей видимости, мы в моей квартире, дрожь с отголосками боли пронизывает каждый позвонок, и от этого, вопреки логике, сносит крышу.
Это неправильно пищит альтер-эго и тонет в изумрудной глубине мерцающих глаз кременианца.
Задохнуться в его поцелуях внезапно кажется правильным и необходимым, но и тут вампир ломает к чертям мои планы, хватает за волосы и тянет вниз, обнажая шею, царапая нежную кожу клыками, пока я судорожно хватаю ртом воздух, который моментально затрачивается на рваные стоны. И в этом миге вся наша жизнь, вся злость, перерастающая в страсть, ярость и необузданность, что пьянит хлеще рома, и, кажется, нас уже ничто не остановит, ничто кроме…
Тактичное откашливание где-то за пределами разума - вмиг пространство наполняется звуками и цветами, позволяя мне увидеть что-то помимо черных волос вампира и мерцающих глаз-изумрудов.
Его ледяные пальцы обжигают кожу на бедре, подтянутое тело почти до боли вжимает меня в стену, позволяя почувствовать его возбуждения, и неожиданно рождается идиотская мысль.
Кай слаб.
Как и я сейчас, он сдается, и позволяет мне это понять. Нет сил бороться - мы оба обезумевшие, оба отчаянные, каждый в своей преисподней, которые неожиданно столкнулись.
Кашель повторяется, вампир прикрывает глаза и зачем-то глубоко вздыхает, утыкается носом в мою шею и рычит: