Пауло Коэльо
Щеки стали липкими от уже высохших слез, я сидела на старом покачивающемся стуле и крепко сжимала руку Натаниэля. Его дыхание было ровным, врачи заверили, что с ним все в порядке, через несколько часов он должен прийти в себя, пару дней побудет под наблюдением и смело сможет вернуться домой.
Они не понимали почему я так плакала, не понимали почему отчаянно настаивала на том, чтобы быть с ним рядом, ведь они не видели ту самую пулю, что беспощадно разорвала его кожу, они не знали, что буквально за несколько минут до их приезда он практически покинул наш мир.
Когда скорая приехала, я в истерике колошматила грудь Кая, который отказывался что-либо мне объяснять, лишь потом, в машине скорой помощи, до меня дошел смысл произошедшего. По словам вампира на нас напали грабители, они ударили Натана по голове и попытались добраться до нас, но, благодаря навыкам борьбы, он смог обезвредить ублюдков, один из которых напоролся на нож друга, от сюда кровища.
Эта была одна из самых глупых историй, которые я когда либо слышала и удивилась тому, что люди в белых халатах ему поверили, лишь позже заметила, как мерцали его глаза, лишь тогда все стало очевидным, он заставил их поверить.
Нас троих доставили в ближайшую больницу, по сути, мы были уже свободны, но я не могла оставить Натана одного, не после того, что он пережил, не тогда, когда едва не потеряла его.
Прекрасный день обернулся кошмаром, я чувствовала дикую усталость, но всячески старалась не замечать ее, всякий раз, закрывая глаза, я видела его, лежащего на холодной земле в темном переулке, тоненькая струйка крови сползала из уголка губ и охрипший голос «Ты такая красивая, Вен».
Внутри все сжалось, конечно же он не знал, что в него стреляли из-за меня, не понимал, что я была причиной всего этого балагана, если так подумать, не окажись Кай рядом…
Я перевела глаза на распахнутую в палату дверь, мужчина с темными волосами стоял, облокотившись на косяк, ледяные голубые глаза устремлены куда-то далеко сквозь стены, челка взлохмачена, руки в карманы. Он стоял так самого начала, с той самой минуты, как я, распахнув дверь, кинулась к больничной койке, касаясь мертвенно-холодной руки Натаниэля Скила.
Кай не сказал ни слова, это настораживало и пугало.
А ведь я даже не поблагодарила его, ведь он спас мою жизнь.
Собрав остатки сил и заставив себя выпустить руку Скила, я, пошатывающейся походкой, направилась к вампиру, который никак не отреагировал на мое приближение.
-Прости, – мой голос тихий, становиться стыдно и не ловко, – я не поблагодарила тебя.
-Это была сделка, а не благотворительность. – равнодушный тон, так жестоко режущий слух, сжимаю руки в кулаки.
-Не за на Натана, за меня.
Глаза наконец отрываются от созерцания стены и замечают меня, спокойное пожатие плечами:
-Пока что ты нужна мне, твоя смерть была бы крайне неуместна.
-Как ты? – вопрос звучит странно и некстати, чувствую, как щеки начинают наливаться краской, я просто побеспокоилась, тут нет ничего криминального.
-Ты страдаешь хренью, лисенок. – но в его голосе звучит хрипца, та самая, что сводит с ума, и я не решаюсь посмотреть на него.
-Я просто…я…- начинаю заикаться, понимаю, что нет смысла оправдываться, он уже все понял, – тебе наверное нужно питание.
-Хочешь предложить себя? – жестокая насмешка, такая привычная для него, такая холодная и пугающая.
-Я хотела поговорить на счет…-запинаюсь, чувствую, как меня начинает трясти и так некстати, снова перед глазами то, что показала гадалка и его «повтори».
-Ты так ничего и не поняла, зверюшка? – его пальцы зарываются в черный шелк волос, он устало вздыхает и снова смотрит куда-то мимо меня. – Я не принуждаю девушек к сексу, да и зачем мне это? – опасная улыбка освещает лицо. – Не вижу смысла тратить такую возможность на то, что и так рано или поздно сбудется.
-Сомневаюсь, – поджимаю губы, так не хочется с ним снова ссориться, не в этот полный ужаса день, – тогда, что я буду тебе должна?
-Посмотри на меня. – его голос устрашающе тихий, едва слышный.
-Что? – на секунду показалось, что я ослышалась.
-Посмотри на меня. – повторяет громче, на лице появляется странное выражение.
-А я что по твоему делаю? – становиться совсем не по себе, отступаю, напрягаюсь.
-Не так, – он, наконец, отталкивается от дверного косяка, и, слегка наклонившись, рассматривает меня, - ты смотришь сквозь.
-А? - утрачиваю способность мыслить, замираю, тону в небесно-голубых глазах таких прекрасных и таких холодных.
-Я хочу, чтоб ты хоть раз посмотрела на меня, – выражение лица серьезное, даже, кажется, немного растерянное, – не так как ты делаешь обычно, ты ведь не видишь меня, - губы замирают в грустной усмешке, - смотришь на зверя, на ужасного монстра с клыками, на убийцу, на вампира, на Неистового, но не на меня…
-Кай… – автоматически отступаю от него на шаг, а он не шевелится, лишь продолжает практически шептать.
-Я хочу, чтобы ты хоть раз посмотрела на меня как на мужчину, забыла о зеленых глазах, о клыках и о моей репутации, чтобы ты увидела во мне того, кем я являюсь. – и секундная грустная вспышка в его глазах, которая жестоко выдирает что-то из моей груди.
-Мы будем в расчете, как только я увижу в твоем взгляде то, что хочу видеть. – вздыхает, трясет головой, словно пытается прийти в себя и резко разворачивается в противоположную сторону.
Уйдет.
Удары сердца заглушают все вокруг, хочется сползти по стене и заплакать, выплакать все, что со мной произошло, его руки, на моих коленях, которые были такими желанными, его шепот в видении, который сводил с ума, то, как он схватил меня за плечи, чтобы спасти, не выдерживаю и кричу на весь коридор, наплевав на персонал и пациентов:
-Я не могу смотреть на тебя так!
Ровная спина облаченная в черную куртку замерла, он не повернулся, просто остановился в ожидании продолжения, я хотела прекратить, действительно хотела, заткнуться, уйти к Натану, но не смогла.
-Я никогда не посмотрю на тебя так! Слышишь?! Никогда! – глаза защипало, в голове все загудело, альтер-эго отчаянно молило меня замолчать, но кто его вообще слушает? – Я никогда не забуду про то кто ты, никогда не посмотрю на тебя как на мужчину! – голос срывается, звучит жалко, больше похоже на оправдание. – Я никогда не смогу этого сделать, потому что…- и вмиг все обрывается катится к чертям собачьим, потому что с губ слетает то, что я никогда бы не произнесла в здравом уме, – потому что тогда я влюблюсь в тебя, а после, ты меня уничтожишь!
В коридоре повисла тишина, никто не смел ее нарушить, лишь мое слишком частое дыхание, вампир слегка повернул голову и посмотрел на меня из-за плеча:
-Пес приходил и просил передать, что стрелявший в вас мертв.
Говорит спокойно, на лице не одной эмоции, а до меня не сразу доходит смысл, прикусываю губу, сильнее, еще сильнее, пока во рту не появился металлический привкус, вампир приподнял темные брови, тяжелый вздох, и он растворился в пустом коридоре, словно его и не было, будто бы все это лишь галлюцинация.
Облокачиваюсь на стену, поднимаю глаза и смотрю на отвратительный белый потолок, запрещаю себе плакать, достаточно и так уже стала походить на истеричку.
Провожу пальцами по щекам, делаю глубокий вдох и возвращаюсь в палату, где все еще безмятежно спит Натаниэль Скил. Тело безжизненным подобием мешка с картошкой опускается на стул, голова поворачивается к окну, кажется, уже начало рассветать, какой же долгий выдался день.
Все вокруг кажется мертвым, тишину разбавляет лишь мерзкое попискивание аппаратов, к которым подключен писатель, веки становятся слишком тяжелыми и я, не удержавшись, прикрываю их.
***
Чьи-то пальцы касаются волос, нежно разделяя пряди, ласково гладя, я вскакиваю, готовая в любую секунду атаковать, но замираю, встречаясь взглядом с глазами цвета крепкого чая.
-Ты очнулся?! – губы расплываются в улыбке, хоть что-то хорошее произошло, писатель вздыхает, морщится и задумчиво оглядывает палату.