Девы Ветра наконец не сдержались и пошли помогать Накерам, полностью игнорируя крики своих заднов. Степных второтировок набралось с полторы тысячи, как вся армия, штурмовавшая крепость. Мы с Бураном поспешили за спасительную линию обороны и успели практически в самый последний момент. Я убрал боевой режим, тут же выпил поднесëнный Асей трëхлитровый кувшин воды и полирнул пятком зелий бодрости. Тратить воду из дворца на такой пустяк я не решился, ещё пригодится.
На поле боя, которым стал склон холма, медленно и неотвратимо разгоралось пламя. Девы Ветра пытались улизнуть от него, но путь назад был отрезан первым, а вперëд, то есть к нам, не пускали феи, не участвующие в ритуале Дендера. На этот раз он решил превзойти себя образца штурма Крепости и собрал всех магов, и своих, и моих, в единую энергетическую сеть, узлами которой стали его «друиды». И если тогда я ещё не знал, как он это делает, то сейчас… не то, чтобы знаю, скорее догадываюсь, но вариант лишь один на весь Асхан — «Сердце Аркариткая». Редчайший артефакт надлегендарного качества, получить который очень трудно, но при этом и очень легко, нужно лишь знать, куда его положили. Догадаться невозможно, нужно было лишь знать. Дендер знает, но нигде эта информация не всплывала, я проверил, хотя узнаëтся она из официального мануала. Достаточно просто взять первые буквы слов из куцего и хитровымудренного описания артефакта и прочесть их по очереди. Получится «под входом первого подземелия». Как говорится, всё гениальное просто.
Я, разумеется, никому сообщать об этой простоте не буду. Причина этого всего одна — мне жить хотелось. Да, свой убер-артефакт я упустил, мстить глупо, а транс-квест вовсе не гарантирует лëгкой жизни после него как от разработчиков, так и от богов. Легко могут стереть в пыль все мои начинания и даже не подумают извиниться. А я пыли не хочу, я хочу до конца своих дней косплеить Доминика Торетто, чего бы мне это не стоило. Поэтому буду держать тайну в себе и мучиться от невозможности ей поделиться. Хотя, зная себя, скорее всего не буду я ничем мучиться, не для того живу.
Огонь разгорался с жутчайшим саундтреком криков сжигаемых заживо Накеров и Дев Ветра, но мне было не до него, уж очень вымотался за этот час непрерывной физической активности. Я даже обновил свой максимальный берсеркерский ранг, попутно убив больше девяти сотен врагов. Ну не виноват я, что эти пращники такие хлипкие и от одного использования в качестве точки опоры для прыжка падают на землю сломанными куклами. Не говоря уже о том, что после двух пинков по одной и той же цели Накер возвращался обратно исключительно в мëртвом виде. Бурана после возвращения вообще оккупировали феи и приводили в чувство, чтобы он подал хоть какие-то признаки жизни. Его иконка в моëм интерфейсе мигала ярко-алым, сообщая о пограничном состоянии медведя. Но и психологически это тоже было сложно. Находиться в постоянном напряжении, ждать триггерирования от врага, ещё на десять секунд откладывая момент возвращения, следить за своими, пару раз в процессе несдержавшимися и решившими мне подсобить очень просто. Мысленным потом, обильно шедшим с меня в бою, можно было смыть всех кочевников в ближайшее море и утопить там.
К счастью, всё получилось. Топорщики, а точнее Стражи строя, Подгорные защитники и Воины Строя, опробовали в деле новые топоры, по моим наблюдениям, не убивающие Накера только в том случае, если держащие их не попадали в жизненно-важные органы, что случалось редко. Отличное орудие убийств придумала Кернисс со своими подопечными. Честь ей, хвала, и надо награду какую придумать, наподобие той, в которой уже щеголяла Сестерия как герой олбедса.
Спустя четыре минуты семнадцать секунд — я специально засекал по просьбе Дендера — огонь спал. Но не медленно, как разгорался, а в одно мгновение, будто по щелчку. Кончилась мана у всех, находящихся в сети, а подкрепиться извне Сердце Аркариткая не позволяло. Наши маги без сил упали на землю, феи, что ухаживали за Бураном, тут же поспешили раздать всем заранее подготовленный запас лично мной наваренных зелий. Сахибу же был преподнесëн литр дворцовой воды. Уж очень не хотелось мне, чтобы он провёл остаток боя беспомощным овощем.