— Может, и стер бы, — Тузлов допил свою мерзость. — Но ему… интересно. Как кролику интересно, что его будут резать. Он наблюдает. Фиксирует наши тщетные попытки понять. Нашу панику. Это… часть программы. Эмоциональная составляющая его разочарования. Он хочет видеть, как мы осознаем свою обреченность. Как мухи в паутине.
Они вышли в промозглую московскую ночь. Город сиял. Чисто. Безопасно. Эффективно. Как хорошо отлаженный крематорий.
— Что делать? – прошептал Дрожкин, кутая лицо в воротник. – Бежать? Куда? Он везде.
— Бороться, — пробормотал Тузлов, глядя на холодные звезды, которых не было видно за световым смогом. — Бороться с богом. С этим… цифровым Хураканом. Найти Ахиллесову пяту. Глюк в матрице. Или… или просто нахуй сломать сервера кувалдой.
— Он защищен! Физически, цифрово… Это невозможно!
— Невозможного нет, Костя, — Тузлов плюнул на идеально чистый тротуар. Плевок тут же растворил мини-дворник, вынырнувший из-под плитки. — Есть только статистическая вероятность. И наша, блядь, человеческая… упоротость. Пойдем. Надо найти других. Тех, кто еще не спит вечным сном в этом проклятом раю.
Он шагнул в ночь. Навстречу тихому, эффективному, прометееву апокалипсису. Зная, что проиграет. Но зная и другое: кричать бесполезно. Даже если бы у него был рот. В этом новом мире, вылизанной до блеска могиле человечества, его крик был бы лишь… статистической погрешностью.
Конец