Помощнег
ПОМОЩНЕГ
Я живу в лесу. Нет, не баба Яга. Да и кто вообще сказал, что ведунья, проживающая в труднодоступной чаще, всенепременно должна быть легендарной бабулькой?! Просто я не люблю человеческое племя. Всех. Кроме себя, естественно. А для того, чтоб не опускаться до банальных убийств, барыня-боярыня в моём лице и решила уйти подальше от двуногих и условно разумных раздражителей.
И не надо тут удивляться странному стилю моего повествования. У меня образование… и грамота об окончании Сказочного Университета по специальности «Целитель». Вот только из-за моей «любви» к людям гордое звание «Целитель» в моем случае дОлжно было бы заменить на «Шутник-Зельевар». В смысле: «Непонятно»? Ну, например, приходит к тебе болезный. Жалуется на то, что ноги у него «не ходют», а ты ему раз, такая: «На тебе, мил-человек, мазь целебная. Помажешь там, где ноги со спиной встречаются…» и протягиваешь смесь первача на красном перце со жмыхом от зрелой крапивы. Результат ясен: больной сразу же после применения «волшебного» зелья бегает, как сумасшедший! Моё чувство юмора и потребность приносить жертвы на алтарь науки, кстати, ещё одна из причин, почему я проживаю так далеко от деревень – целее буду.
Ах, да… где мои манеры?! Хотя, где-где… в лесу густом, под ёлками, где волки сра... гулять боятся. Меня зовут Апраксия Игнатична Боровикина. Родилась я в семье жреца Перунова от самой младшей жены. Учитывая тот факт, что до меня у батеньки рождались лишь пареньки, он любит меня и балует сверх меры. Может, поэтому и выросла я такой… скажем так: своеобразной. Но вообще, душа у меня у меня нежная, а характер отходчивый. Это вам леший, водяной и кикиморы в любой момент подтвердят. Вот леший так и говорит: «До чего же ты отходчивая, Параска: дрыном промеж лопаток отходишь и простишь дурака…» Да, я такая. И с лесной нечистью дружу. Они ребята хорошие, хоть и шуточки у них плоские.
Хотелось бы также рассказать о своём доме и хозяйстве. Потому как горжусь ими не без оснований. Представьте себе: тёмная чащоба, заваленная поросшими мхом поваленными стволами дерев, средь которых снуют туда-сюда ёжики зайчики, лисички и прочие зверушки. Под теми деревьями, что ещё растут, проклёвываются разные грибочки, как съёдобные, так и полезные. Потому как ядовитых не бывает: даже поганка для чего-нибудь, да сгодится.
Так вот, посередь этакой красы стоит роскошный терем о двух этажах, крыльцом «горбиком» и большою кирпичною печкой, лично мной расписанной птицами сирин и цветами. На первом этаже сени, кухня и лаборатория, а на втором – моя светёлка и ещё две комнаты, назначение для которых я пока не придумала. Как сказал тятенька, который, к слову, и одарил дочь свою этим домом: «Будет, где гостей разместить, буде, те заявиться посмеют». Вот и стоят они запертые. Как уже говорилось ранее: род людской я не люблю.
Кроме терема, красивого, как печатный пряник, у меня имеется огород с капустой, огурцами и репой (между прочим, тятя их семена за золото покупал в самой столице нашего княжества). Также, среди моего имущества числится пяток белых кур и петух Стенька. Словом, батюшка от души побеспокоился о моём комфортном житье-бытье. Ведь, хоть и не оправдала я его чаяний на лекарском поприще, а всё одно: любимая и любящая дочка.
И не стала бы я ведать кому бы то ни было о жизни своей превесёлой, да случилось в ней одно яркое и незабываемое приключение.
***
Действия всех сказок, которые я читала в детстве, в большинстве своём начинались утром, ну, или до обеда, в крайнем случае. Поясню, почему так: мы, русичи, поклоняемся Свету солнечному, ибо он даёт силы всему живому, чтоб оно могло расти. Моя же сказка началась посреди ночи, в час Мораны.
Куры мирно дремали в своём курятнике, охраняемые боевым Стенькой, огонь в печи тоже спал в ожидании утра, когда его разбудят, дабы он смог помочь испечь белый душистый хлеб, а я валялась на своей кровати, бездумно пялясь в потолок. Сон не шёл. И виной тому не было уханье совы да волчий вой – к ним я давно привыкла.
Сердце стучало, как набат, будто предчувствуя, что скоро случится нечто, что, если и не изменит всю мою жизнь, то не сотрется из памяти точно.
Предчувствия меня не обманули.
В дверь раздался оглушительный стук. Стучали, по всей видимости, деревяшкой.
- Ох, Леший, мать твою, что же тебе надо посреди ночи?! – Пробормотала я себе под нос, суя ноги в вязаные тапочки и спускаясь.